 | |
3. ТАКТИКА
ВЫЖЖЕННОЙ ЧЕЛЯБЫ
Самым большим страхом того, кто вступает в более высоко организованное сообщество,
традиционно является страх потеряться, раствориться, исчезнуть. Не это ли становится причиной
творческого эгоцентризма, агрессивного по отношению к коллегам и разрушительного для литературной
среды вообще? Иначе трудно объяснить гордое одиночество наших литераторов на суровых Парнасских
скалах (простите мне это сопоставление греческих гор с Уральскими).
Восстанавливать литературную справедливость - занятие более чем неблагодарное. Давайте
лучше посмотрим вглубь проблемы и попытаемся найти ее творческое решение. Общеизвестно,
что писательство - труд бесконечно одинокий. И сколь бы окружающий мир ни поддерживал
нас в этих глубоких погружнениях во внутренний Космос, в зачет всегда принимается только
личная победа, а поражение щедро делится на всех. Наверное, это нормально. В самом деле,
если ты вышел на какой-то значимый результат, то этот результат действительно твой. А
если нет - боль поражения слишком сильна, чтобы нести ее одному.
Но на том уровне сознания, на котором возникает и развивается литература, все происходит
уже немного по-другому. Личный результат (признания, книги, звания и должности) имеет
смысл только тогда, когда он вносится в общее дело. При условии опять же, что дело это
есть.
И что же мы имеем в идеале? Первое: литературная среда должна быть. Второе: каждая
хорошая книга делает свой важный вклад в существование и развитие этой среды. Третье:
существование и развитие даже самого прекрасного художника (в широком смысле слова) невозможно
без этой среды, этого "воздуха". Поместите одно дерево в безвоздушное пространство:
много ли кислорода вы получите?
А что же в реальности? Первое: литературная среда в Челябинске есть. Но она выглядит
довольно странно. У каждого своя скала на Парнасе, и каждый соизмеряет литературные происшествия
своим "мэтром". Второе: книги выходят в условиях информационного вакуума, не
становятся фактами общелитературного диалога. Третье: нарастает вал самиздатовский литературы,
читать которую можно только с точки зрения "нарочно не придумаешь", и она катастрофически
снижает уровень литературного общения. Исчезает воздух.
И, отвечая на традиционный русский вопрос "Что делать?", ибо виноватых мы
уже обозначили, и виноватые эти - мы, первое: директивами и цензурно-редакторскими репрессиями
здесь ничего не поделаешь, на данном уровне сознания они просто не работают. Остается
только одно, необходимое и достаточное быть и приветствовать тех, с кем и для кого ты
так одиноко и так непросто добываешь драгоценный воздух. Второе: в литературную реальность
приходит новое поколение, и несмотря на свою силу, оно так же нуждается в поддержке, как
нуждались когда-то мы: ведь для них эта среда нова, незнакома, и их так же преследует
страх раствориться и затеряться. И третье: пресловутая тактика "В Челябинске есть
два поэта: я и имярек!" или заявления о том, что в данном городе литературы нет вообще,
а есть болото, самоубийственна. Процесс творчества - явление уникальное, индивидуальное.
Результат творчества - явление общественное. И в центре этого парадокса - сердце художника.
Нина ЯГОДИНЦЕВА
Фото вверху: Александр Данилов. Серия "Фиолетовая
река"
См. также: Проповедь просвещенного литературного экстремизма (начало)
Проповедь просвещенного литературного экстремизма (часть 2)
|