Челябинский глобус. Титульная страницаИз нашей коллекции

  Литература

2. ПРОПОВЕДЬ ПРОСВЕЩЕННОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЭКСТРЕМИЗМА (продолжение)

При каком простейшем условии за деревьями леса не увидишь? Нет-нет, никакой слепоты, потери сознания и других патологий. Все гораздо проще: пять-десять отдельно стоящих деревьев не образуют леса.

Есть в челябинской литературе примерно такое количество фигур не провинциального уровня. Иногда некоторым из них даже удается издать книгу (в основном, за свой счет, и поэтому иногда и некоторым) и провести две-три презентации в узком кругу дружественных литераторов и знакомых, после чего автор остается со своим тиражом. Он может сам себе организовать несколько выступлений в библиотеках и небольших аудиториях, если, конечно, обладает организаторскими способностями - это его проблемы. При этом качество произведений, вышедших из-под его пера, может быть любым: и никаким, и превосходным. Но единственным реальным фактором, определяющим успех автора в наших условиях, окажется его собственная предприимчивость, качество, вообще говоря, чуждое природе писателя (тем более - поэта).

Причина такого положения вещей - это отсутствиелитературного процесса как такового, по крайней мере, в городе Ч. Увы, само по себе наличие десятка отдельно стоящих авторов не обеспечивает его автоматически. Зачем он нужен, этот процесс? Казалось бы вопрос риторический. Но я с удивлением обнаруживаю, что те, кому сам Бог велел быть его участниками, относятся к нему скептически. Признаюсь: я не верю, что вне соответствующей среды может вырасти мощный автор. Кто из классиков не входил в группы и направления, не выступал перед аудиторией, не обсуждался критиками, не имел поклонников, единомышленников и недоброжелателей, издателей, наконец?

Нельзя сказать, что не предпринимается никаких попыток организации процесса: литературные проекты, конкурсы, издания молодых авторов все же слегка разнообразят унылый пейзаж. Но удивительное дело: стоит какому-либо проекту стать реальностью, как он получает - нет, не критику (если бы!) - мощное публичное неприятие тех, кто не принял в них участие. Ну нет быпорадоваться чужим успехам. Прийти, послушать. Книжки почитать. А то ведь начинают кричать что-нибудь оскорбительное: дурак, графоман - не читая, не зная, не слушая, не в состоянии подтвердить свое мнение ни одной цитатой, наконец, просто перепутав, кто автор, кто издатель, кто редактор - так, на всякий случай, прокукарекать...Досадно. "Враждуют низы, горы сходятся", - сказала однажды Марина Цветаева. Выводы очевидны. Нам пока нечем гордиться - даже тем, кто издается. Даже тем, кто может гордо сказать: "Меня признали". Если я в чем и идеалист при всем своем общем махровом материализме, так это в единственном безусловном критерии оценки культурного продукта: облагораживает? совершенствует? возвышает? А то, что кого-нибудь "признали" - в чем конкретно выражен результат такого признания? Издают, например за границей? Во-первых, как ни крути, а "свои" дороже и ближе. Какие ни есть мои соотечественники, но это с ними я одной крови. Это с ними жить мне, моим детям и внукам, я надеюсь. А во-вторых, еще не известно, что там западные энтузиасты по нашим книгам изучают. Но я точно знаю, что по моей книге, недавно приобретенной в библиотеку Калифорнийского университета, не смогут изучать ни постсоветскую шизофрению, ни патологию, ни порнографию, ни банальную конъюнктуру - я им такого повода не даю. Кстати, не знаю, как, зачем и по какому принципу они приобретают наши книги - я вообще случайно узнала об этом факте из Интернета - но в данном случае список очень приличный: тут и литературоведение, и русская классика, и Башлачев, и Ахмадуллина, и Довлатов - и никакого "Голубого сала".

А вот литературная газета "Lite" г. Балтимора, штат Мэриленд, США, опубликовавшая мое стихотворение, навела на мысли печальные. Не думала не гадала, что "бездуховная Америка" даст мне, наконец, наглядный пример того, как может выглядеть реальный литературный процесс. Итак, Балтимор, торгово-промышленный город с населением более двух миллионов. Литературная газета цветная, на шестнадцати страницах. Ни одного рекламного, политического, экономического материала - только литература. Газета бесплатная, благотворительная. Проза, стихи, литературные проекты. Сообщения о работе литературных клубов, выходе новых книг, несколько конкурсов. На страницах 2-3 анонс литературных событий - в основном, штата. Поэтические клубы, чтение новых книг и их обсуждение, выступление лауреатов литературных конкурсов. Поэт такой-то читает свои сти.

Но вернемся на грешную челябинскую почву.

Раздираемые, в первую очередь, личностными, а далее - произвольно: социальными (в т.ч. статусными), идеологическими (откуда, казалось бы ), бытовыми, жанровыми, стилистическими и прочими творческими и нетворческими противоречиями, отдельные литературные и окололитературные формирования - от объединений до изданий - и отдельно стоящие авторы продолжают пребывать в своих микропространствах. И даже если кто-либо из них хи. Одноактная пьеса. Тысяча лет ирландской поэзии. С 3 по 14 ноября 2001 г. - более 20 событий. открыт и готов на контакт, ему предстоит вырваться из своей крошечной галактики и проникнуть в другую - со всеми сопутствующими перегрузками и риском быть расстрелянным на входе.

Я против расстрела. Умышленно не называю ни одного имени, организации, издания и т.д. - не потому, что не знаю и даже не потому, что не хочу: в некоторых случаях просто язык чешется. Но пусть будет тот, который не стрелял. Я вижу редкие, но реальные фигуры, достойные внимания, - то там, извиняюсь, то сям. И не хочу их гибели в ходе бессмысленной артподготовки.

Cultura (лат.) - возделывание. Процесс, требующий направленных усилий. Одиночкам не под силу. Я могу и хочу участвовать в процессе. Литературном процессе, направленном не на распад - на созидание, на выполнение гуманистической сверхзадачи литературы, формирование спроса на нравственные ценности, хранимые литературой высшей пробы. И не надо бояться красивых слов до такой степени, чтобы вышвырнуть их из жизни вместе с соответствующими им понятиями, реальными и стуящими - может, только они и стоят чего-то в этой жизни, поскольку существуют безотносительно столиц и провинций, союзов, журналов, графоманов, постмодернистов и пр. В конце концов, жить в культурном и нравственном обществе выгоднее и удобнее.

Ирина АРГУТИНА

Фото вверху: Александр Данилов. Серия "Фиолетовая река"
См. также: Проповедь просвещенного литературного экстремизма (начало)

д а л е е