Челябинский глобус. Титульная страницаИз нашей коллекции

Из архива ЧГ: Знай наших!

Уголок старой Сатки

МЕСТО СИЛЫ

День Победы -- пожалуй, единственный российский праздник минувшего века, сохранивший для нас свою сакральность, смысл запредельно высокий, доступный не логическому пониманию, а практически необъяснимому сопереживанию, общему для поколения победителей и для нас, их потомков, опять оказавшихся на роковом рубеже разрушения культурной, экономической, государственной общности. Сегодня обращение к теме войны и Победы -- это обращение к источнику потаенной силы, той самой, благодаря которой мы как народ должны выстоять и на этот раз.

Фильм режиссера Валерия Огородникова по сценарию Виктора Петрова "Красное небо, черный снег" показывает войну с точки зрения послевоенного поколения, для которого в первую очередь важен вопрос: благодаря чему выстояли? Можно много говорить о патриотизме, самоотверженности, стойкости, но как они рождаются? Ведь эти чувства нельзя привить бесконечным повторением, увещеванием, призывами. Они или взрастают и набирают силу, или вырождаются, слабеют и разрушаются -- вместе с душой, личностью человека.

Действие фильма происходит в 1943 году, в глубоком тылу, на одном из уральских заводов. Непрерывно идет работа в горячих металлургических цехах, прибывают эшелоны эвакуированных и толпы пленных немцев. Фильм, кстати, снимали в Сатке, маленьком уральском городке -- да там и мало что изменилось с тех пор: те же избы, улицы, те же цеха... Съемки многих эпизодов проходили прямо на заводе -- эта достоверность требовала особого искусства режиссера и оператора, одухотворения и поэтизации тесных, темных цехов, ржавого металла, крошащихся от вечного жара кирпичных стен. Да, поэтизации -- ибо на бытовом уровне переживание происходящего на экране страшно, а сопереживание невозможно, невыносимо. Только возвышенное, поэтическое восприятие способно преодолеть хаос и ужас беспощадного быта.

Думаю, выбор места съемки был важен принципиально. Есть такое понятие -- место силы: в трудные времена человек стремится хоть ненадолго вернуться туда, где он был юн, счастлив или силен, словно сама земля, сами стены помогают восстановить жизненно необходимое чувство. Урал был и остается для России таким местом силы, и не случайно режиссер использовал для своей картины этот скрытый психологический ресурс. В объектив не попадает прекрасная и щедрая природа Урала, нет ничего, что бы отвлекало от режиссерского замысла: только цепь драматических эпизодов, ситуаций на пределе человеческих сил, в которых и раскрываются характеры главных героев фильма.

Кинодраматург В. Петров написал сценарий по мотивам повести Коньякова "Не прячьте скрипки в футляры". В киносюжет введены новые герои, созданы характеры военрука Шатрова (Алексей Девотченко), Симы (Елена Калинина), начальника лагеря для военнопленных. Всех героев объединяет война - беда общая. Но ведут они себя в этой беде по-разному. Контуженый в Испании Шатров ведет военные занятия с молодыми парнишками, опекает их, оставшись практически за отца. В финале фильма он гибнет от ножа преступника, а они уходят на фронт -- тоже на верную смерть. Эвакуированная из Ленинграда скрипачка в первый же день привязывает своего крохотного ребенка за ножку к столу, а сама идет на завод, потому что без работы им обоим -- голодная погибель.

Но есть и другие -- такие, как начальник лагеря для военнопленных (Александр Панкратов-Черный). В фильме есть рискованный эпизод, повторяющий сюжет шолоховской "Судьбы человека" с точностью до наоборот: пленный немец выпивает стакан водки "с локтя", без отрыва, и с достоинством смотрит на начальника лагеря. У героя Панкратова-Черного только один действительно верный друг, близкое существо -- собака, охраняющая его и его добро. Своим соотечественникам он давно стал врагом. Начальник лагеря и его жена в исполнении Галины Бокашевской -- фигуры гротескные и в то же время вполне реальные, узнаваемые. "Кому война, а кому мать родна" -- говорят в народе.

Им противопоставлен образ легендарного Зальцмана (Игорь Скляр), в реальности бывшего руководителем ЧТЗ. Для него война была звездным часом полной реализации всех духовных и физических сил. Мы видим его хватким и решительным в диалогах с начальником лагеря, стремительным и воодушевляющим в заводских цехах, въедливым и жестким в коротком разговоре с личным шофером, "схоронившимся" от войны "под крылышко" директора завода. Ключевая для понимания характера этого героя сцена - его выступление перед военнопленными после ареста начальника лагеря. Он обещает немцам питание и нормальное обращение, если они будут честно работать у него на заводе. И немцы соглашаются. Повторим: это 1943 год, не оставивший иллюзий ни у той, ни у другой стороны. Пленные идут работать на завод, почувствовав силу за Россией, за евреем Зальцманом. Так от домен и станков отправляются в действующую армию, в Уральский Добровольческий танковый корпус тысячи человек, в основном молодые люди.

Молодым далеко не все равно, как уходить на фронт -- в начале фильма есть эпизод, когда они попадают на рынке в облаву, и военрук спасает их от штрафбата. Не штрафниками -- защитниками уходят мальчики в финале фильма, уже зная, что танк в бою держится не более трех часов. Им уже пришлось разгружать вагон с мертвыми ленинградцами, спасенными из блокады, но погибшими от того, что сразу набросились на еду... Страшный бабий вой стоит на площади в финальной сцене фильма -- матери, жены, сестры провожают в снежную пыль уходящих навсегда. Но плачут только женщины -- мужчины уходят почти весело, в той последней решимости, которая определяет все.

Едва пережив похоронку на мужа, главврач госпиталя провожает сына. Прощание скомкано -- ее вызывают к умирающему. Сын уходит один. Но прежде чем уйти, и Оська, и милиционер Коля, и другие герои устраивают свое, глубоко личное, чтобы здесь после их смерти жизнь продолжалась. Коля женится, Оська просит Симу записать на него ребенка... Их не станет -- родятся другие, за это и на смерть. Народ жив, пока в нем есть такие люди, пока их достаточно много, чтобы закрыть собой брешь истории. "Помирать собрался, а рожь сей" -- не в этом ли залог бессмертия? И если мы хотим остаться народом, мы по-прежнему нуждаемся в высокой силе самопожертвования.

А что же слабые духом? В фильме это Голембиевский (Петр Семак), он промышляет ворованными хлебными карточками, мелким сутенерством -- и в то же время как все горит у печей в рабочие смены. Герой себе на уме, с вечной ухмылочкой -- но именно ему, как раз во время жестокого выбора, посылает Бог любовь к эвакуированной скрипачке. Посылает как спасение, как золотую свечечку: долгими вечерами глядит Голембиевский в окно ее барака, и цигарка освещает его лицо, непривычно задумчивое, без ухмылки. Однако слабость Голембиевского, неспособность его к самопожертвованию превращается в прямое предательство и преступление -- убийство военрука. Пронзительна сцена разговора его с немыми побирушками, которым он в минуты страшного смятения отдает деньги и внушает: "Бога нет", а они качают головами и наивно, невнятно, печально мычат: "Е, е...".

В одной из финальных сцен, когда Голембиевского настигает погоня, именно она -- скрипачка, а теперь заводчанка, любовь его, раскинув руки, медленно идет навстречу, пытаясь то ли заворожить, то ли обнять и спасти от себя самого, но точный выстрел часового с вышки обрывает и эту последнюю ниточку любви и жизни Голембиевского.

И -- Сима, ворующая в очередях и на рынке карточки, промышляющая проституцией, к финалу фильма беременная от Голембиевского, она тоже слабая, и ее жизнь тоже озаряется любовью -- к сыну главврача, Оське. Симу любовь спасает. Это ей Оська, уходя на фронт, говорит: "Запиши ребенка на мое имя". Голембиевский, узнав о ребенке, уговаривает Симу уехать, денег хватит, и неожиданно получает отказ -- с ним, живым, обеспеченным, будущего для себя и ребенка Сима не видит. Будущее с Оськой, который уходит на смерть.

Фильм показывает трагедию народа не на фронте, где очевидно: вот враги, а вот наши. В нескончаемой веренице огненных смен, в коридорах госпиталей, в бараках и очередях за хлебом подвиг был менее очевиден, но не менее велик. Здесь, на Урале, линия фронта в прямом смысле проходила через человеческие души.

Но и на этом страшном краю народ побеждает -- потому, что в своем подавляющем большинстве он честен, трудолюбив и достаточно силен, чтобы встать на защиту своей земли, своих детей, женщин и стариков. Слабых гораздо меньше, а мерзавцев и мироедов, ставших врагами собственному народу, единицы, и земля наша стоит не на них. Пока это так, мы есть. И с полным правом можем говорить: да, победа ковалась в уральских горячих цехах. В первую очередь победа духа, и уже потом -- победа оружия.

Сюжет фильма, выразительные средства делают главную мысль художественно убедительной, но нигде не подают ее "в лоб" и не произносят вслух. Такой способ реализации идеи, самый верный, -- через сопереживание, -- к сожалению, никогда не был актуальным: советская идеология требовала четкой словесной формулировки, не принимая во внимание, насколько при этом замысел художника упрощается, огрубляется и искажается. А теперь жизненно необходимые идеи попросту игнорируются: экшен, экшен и экшен. Думать, чувствовать? - Потом, если живы останемся. Но ведь экшен не только стрелки и перестрелки. Он возможен еще и в жестком, аскетическом духовно-чувственном переживании, как это показали нам создатели фильма. Психологическая плотность эпизодов колоссальна, время на короткий выдох зрителю дается только между перипетиями, но и здесь режиссер не отпускает наше внимание: в финале каждого эпизода мы уже слышим начало следующего -- диалог, реплику, шум. Этот "наезд" звука создает еще и впечатление открытости пространства, его единства - вопреки тесноте цехов, бараков, улочек, судеб. "На миру и смерть красна" -- говорят у нас. В фильме все происходит открыто, и особое звучание "на миру" получает тема национальная, сегодня снова больная, но в трагических коллизиях сюжета создатели фильма находят ответ и на этот роковой вопрос.

"Пленные идут работать на завод, почувствовав силу за Россией, за евреем Зальцманом", -- написала я чуть выше. Евреи главврач госпиталя и ее сын Оська. Создатели фильма выбрали героев не случайно. Национальный вопрос -- тоже вопрос силы духа. Когда народ силен, он един, когда слаб -- начинает дробиться по племенному признаку, распадаться на роды и кланы, национальные, профессиональные, сословные, а за слабостью неизбежно следует гибель. В фильме показано: Россия побеждает, потому что едина, и такие мощные личности, как Зальцман, утверждают себя в России и во славу России.

Виктор Петров, лауреат Государственной премии РФ написавший сценарий фильма, известен российскому зрителю по фильмам "Рычаги", "Человек со свалки", "Барак". Главное правило Петрова в работе над сценарием -- идти к драматургии через создание характеров, и этот профессиональный прием оправдывает себя в полной мере: события на наших глазах плавят в единой беде людей совершенно разных, и сплав получается броневым. По замыслу драматурга развязка сюжета происходит за кадром, рождается та отчетливая ясность сознания, с которой провожали - и уходили на смерть во имя жизни. И чтобы ощутить ее в полной мере, нужно пройти с героями все перипетии сюжета, ни на минуту не ослабляя внимания и душевной зоркости.

Валерий Огородников, также лауреат Государственной премии РФ, известный по фильмам "Барак", "Взломщик", "Бумажные глаза Пришвина", и другим, -- режиссер, идущий своим путем, вопреки моде и конъюнктуре. Взять сегодня рабочую тему, снимать фильм на Урале (а это делает съемку в два раза дороже), -- уже значит бросить вызов конъюнктуре. Стойкость и высокая одержимость режиссера становятся по сути художественной величиной, потому что от них зависит в конечном итоге качество фильма, глубина реализуемой идеи. Ни в одной сцене -- ни малейшей уступки обстоятельствам. Диалоги выстроены глубоко достоверно, выдержан жесткий темпоритм событий. Актерская работа лаконична и эмоционально насыщена до предела.

Максимально точен фильм в мелочах, в костюмах и интерьерах (художники-постановщики Виктор Амельченко и Андрей Васин). Оператор-постановщик Дмитрий Долинин (лауреат Государственной премии РФ, его предыдущие работы -- "Республика ШкиД", "В огне брода нет", "Начало") -- мастер крупных планов, которые нужны прежде всего для исследования природы чувств. Ему удалось соблюсти достоверность и в то же время опоэтизировать каждый кадр фильма. Звукорежиссура Алиакпера Гасан-Заде, музыка Бизе в обработке Владимира Шуляковского -- все работает на результат. И само привлечение к съемкам жителей Сатки в общей атмосфере фильма тоже приобретает особый смысл.

Отдельно нужно сказать о цветовом решении картины: краски ее пригашены, словно выцвели, или их скрадывает, как вода, толща времени. Этот эффект вызван специальной предварительной обработкой пленки -- мелочь, играющая огромную роль в общем восприятии фильма, создающая поэтическое отстранение.

"Профессионализм есть способ реализации таланта", -- сказал в беседе о создании фильма В. Петров. Его четкая формула многое ставит на свои места. Непопулярная нынче тема труда, съемки в маленьком городке на заводе, вечные проблемы с финансами, спонсоры с пустопорожними обещаниями -- уже и по степени "сопротивления материала" можно понять высоту замысла, его сверхзадачу. Съемки проходили под патронажем Губернатора Челябинской области Петра Сумина. И это тоже патриотическая, жизнеутверждающая позиция: Урал остается опорой державы, проявляя себя в первую очередь в духовной сфере.

Крупных художников привлекают два глобальных явления, лежащих в основе жизни: возникновение упорядоченности из хаоса -- и возвращение ее обратно в хаос. Каждый художник понимает, что, выбирая предмет исследования, он одновременно и влияет на него: усиливает или ослабляет. Этот выбор является нравственным и реализуется всеми доступными художественными средствами. В свою очередь и мы, сопереживая или противопоставляя себя художнику, также совершаем нравственный выбор и реально влияем на происходящее вокруг. А коллективное переживание зрительного зала во время просмотра фильма -- мощное психическое явление, изменяющее нашу жизнь в ту или иную сторону.

Вот, казалось бы, прописные истины. К сожалению, их приходится проходить снова и снова буквально с азов, хотя бы для себя, потому что место нравственных ориентиров в кино уже прочно заняли ориентиры "на Запад", на престижные тамошние кинофестивали, или на быстрый коммерческий успех, заказную голимую идеологию и пр. Нет независимых киноведческих журналов, катастрофически снижается уровень понимания. Журналистов кулуарные реплики и сплетни привлекают больше, чем идеи и образы фильмов, требующие размышления и осознания, а массовый зритель уже давно приучен к беспросветному ширпотребу. И так происходит буквально во всем, жизнь меняется, угрожающе быстро подводя нас в очередной раз к роковому рубежу. Сегодня глубокий нравственный выбор -- это выбор единиц: в искусстве, науке, обществе. Но только этот выбор дает нам возможность -- и право! -- выйти на мировой уровень со своей оценкой событий, происходящих в душе человека и в мире вокруг него.

Когда вслед за отцами ушли на верную смерть подросшие мальчишки, когда погасли на экране последние кадры челябинской премьеры фильма, в зале долго было тихо: даже те, кто плакал навзрыд, затаили дыхание. Потом, через долгую паузу, началось обсуждение. Первым встал пожилой ветеран и возмущенно назвал этот фильм клеветой на наш народ. По его мнению, великую Победу нужно изображать красиво, как на плакатах. Другие зрители вышли говорить позже и сказали мало -- они плакали.

Нина ЯГОДИНЦЕВА,
поэт, член Союза писателей России,
преподаватель Челябинской государственной академии культуры и искусств

Фото с сайта www.satka.ru

 

[an error occurred while processing this directive]