Наталья Косолапова, Кыштым ВСТРЕЧА ПИЛАТА И ИЕШУА В ЛУННОМ ЛУЧЕ ...Они шли босиком по желтому песку, изредка лунные блики высвечивали мелкую гальку, да лишь мерный шум волн, набегавших на берег создавал фон таинственности и отрешенности... Шли долго, ведя свой вечный разговор. Почему-то так хорошо было Пилату от взгляда спокойных умных глаз, пожатия крепкой руки, поддерживающей улыбки. Иешуа говорил. Говорил долго и искренне, всегда хотелось его слушать. - Знаешь, трусость и малодушие одни из самых страшных пороков. Они ужасны тем, что незаметно, по капельке разъедают душу человека. К несчастью, многие люди подвержены им. - Да, - ответил Пилат, - это самые страшные пороки. Они обволакивают сердце, будто толстой зеркальной скорлупой, которая отражает лишь ожидания других, пряча глубоко истинное Я, не позволяя голосу совести вырваться наружу. Постепенно человек забывает, что там, внутри. Поначалу оправдывает свое малодушие и несправедливость громкими словами, затем подобный образ жизни становится привычным. И лишь по ночам, как привидение приходит его истинное Я, которое в пустоту отмечает, что сделан еще один маленький шажок в сторону бездны зла, что одним своим словом ты мог изменить судьбу человека, а может быть и всего мира. А помешало мелочное чувство за себя дорогого, за свою жизнь, за карьеру, за уже привычный комфорт, за репутацию. И. самое главное, страх перед более сильным, могущим тебя растоптать, могущим тебя растоптать, унизить и опозорить. Я не хотел даже самому себе признаваться в этом, но в глубине души корил себя за то, что произошло. Прости... - говоря это, Пилат встретил свет добрых зеленых глаз Иешуа. Тот не осуждал его - он понял, простил и принял. - Нет, игемон, не думай об этом. Нашелся бы другой, кто принял это решение. Вспомни толпу, жаждавшую крови. - Просто больно - если бы ты жил, ты так много успел бы сделать, -Пилат не успел договорить, как шесть темных теней выплыли из красно-бурой дымки заката. Постепенно вырисовывались четкие силуэты. Самый первый из странной кавалькады в знак приветствия поднял руку. Пилат неожиданно четко увидел золотой набалдашник в форме головы пуделя. Иешуа склонил голову, воцарилась долгая тишина. Наконец раздался глухой голос философа. - Узнал? Это он сам. Дух тьмы и господин преисподней. Разочарование его прошло, и он, веками, переходя из измерения в измерение, помогает судьбе высвечивать зло в людях, открывая для них истину. Истину о том, что жизнь - испытание, данное человеку, что не все достойно принимают крест, который накладывает судьба. Не каждый дойдет до вершины, до солнца, но каждому ДАНО, свой Путь есть у каждого, так же, как есть все необходимое, чтобы пройти его до конца. Многие же бросают крест, скатываясь в бездну, многие меняют направление, избирая ценностями деньги, власть или славу. Кто-то забывает в пути, зачем и куда шел, а некоторые доходят до середины и останавливаются, решая, что им этого достаточно. Каждый выбирает дорогу сам, но тот, кто дойдет до вершины никогда не пожалеет об этом. - Подожди, значит есть предел совершенствованию и кто-то таки доходит и останавливается? А там что? Дальше? Покой и бездействие? Иешуа улыбнулся: - У этой горы нет-вершины. Те, кто доходит до определенного рубежа, понимают, что то, что раньше казалось им пределом совершенства, сейчас стало нормой их жизни, что счастье - в постоянном движении вверх. Они оглядываются назад с улыбкой и чистым сердцем и продолжают свой путь, открывая новые вершины, постигая новые истины и раздвигая границы времен... ... И они пошли дальше, и лунная дорога вела их к их цели, и вновь, и вновь задавал вопросы сын звездочета, бывший прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат.