 |
Наталья Деревягина
* * * У нелюбимой падчерицы Бога линяют крылья, и к зиме холодной останутся сплошные перепонки летучей кожи, помнящей о небе. У нелюбимой падчерицы Бога все пальцы в кровь разодраны о камень кирпичной кладки, что сойдет с веками с лица земли, но где взять силы ждать? У нелюбимой падчерицы Бога дорога к свету заблудилась в ветках - распахнутых ладонях тополей, осин, и прочих шелестяще-бессловесных... У нелюбимой падчерицы Бога душа не ропщет не роняет слёзы и - не поёт...
* * * За поребриком тротуара прожигаю окурком бездну я. Телефон твой не существует, в E-mail - точка. Я стучу в твою дверь в эфире сна, я - твоя любезная, знаю - держат нас в этом мире ясноглазый твой маленький сын и моя кареглазая дочка. Разомкнуть бы пространство жизни в четыре стороны, и собрать эту головоломку другою призмою, чтобы встретиться в той квартире - пустой, бесформенной, где ты знал бы меня иною - дурной, капризною, инфантильною и фальшивой до самых кончиков и волос и ногтей, так кричаще и дурно крашеных, где ломтями любовь делили, - проклятье кончилось, где бы дочка и сын возникли и стали - нашими.
* * * Я - собака, оставленная тобой На железнодорожном вокзале В полночь.
* * * Подожду умываться - И целый день Буду носить на губах твой поцелуй.
* * * Рождество было так долгожданно, Очень чаянно, страстно желанно, А настав, стало вдруг (п)окаянно.
* * * ...А неизбывная тоска - Ломкою. Чужие небу облака Комкаю.
* * * Ровно семьдесят слов До рассвета осталось. Давай помолчим.
* * * Увижу тебя - захлебнусь нежностью. Здравствуй, Тигр!
* * * Эта кровь испечет пироги с тонкой корочкой в уголках моих губ рано утром, там надкушен язык, и на поверхности зеркала мир наизнанку, где все левое - право, и твой волчий оскал я готова принять за улыбку, и в зеленых глазах, в хищном блеске увидеть бы радость, но внутри у меня тихо плачет ранимый ребенок, и упорно не хочет признать, что тобою любима.
* * * Обволакивающее молчание нашей встречи Невесомо и в то же время так глубоко, Как зыбучий песок, - того и гляди, увязнешь Я смотрю на твою аккуратную прическу И уже представляю тебя после душа, лохматым И мокрым, но таким близким и любимым... Ты смотришь на мою короткую стрижку, И вспоминаешь, что тогда у меня были длинные волосы, И ты не любил, когда я их завивала... Помолчав немного, расходимся в разные стороны. Мы будем жить в одном городе и никогда не встретимся.
* * * Грехопадение, грех - опадание листьями ломкими (тонкими-тонкими) жаждой желания жить в ожидании редкою робкою радостью радовать горечью гордости (грешен - гордынею) грех разложить как одежду по полочкам сладостью слабости скорбью о скорости мутной морокой проснувшейся совести ядом паучьим затылок опутывать дымом дракона до драки окуривать поздно. Соленое море напарили. Грех выжигателем высек узорами смертное тело смердящими спорами спарились - выжили, смерти проспорили яблоко светлое славное спелое перекатилось в другие реалии наркозависимыми коридорами.
* * * ═════════════════════ М.П. А Вы не заметили, Вы ушли... Какое Вам было дело, Что Вы мне сердце огнем зажгли, И кровь к нему прикипела. А Вы были радостны и легки, Нежны и немного нервны, Слегка рассеянны и руки Движениями - манерны. Мне было ласково с Вами, но Все выпито болью снова... И сердце жжет мне - сухое дно, И горло - сухое слово.
* * * Ты целуешь внезапно, а внешне - как будто спокоен. Заставая врасплох с пачкой белых листов не столе, Пишешь римскими цифрами годы, прожитые мною, И штрихами рисуешь царицей на этой земле. Только я не царица - старуха с не новым корытом, Приручила Пегаса, - он снова встает на дыбы. В тонкой сеточке трещин - стена в моем сердце разбитом, И усталость в глазах, без отчаянья и без борьбы. Я на рынок хожу каждый день продавать свои крылья, Только старые крылья, увы, никому не нужны, Потому что покрыты прозрачною серою пылью, Что сияет, сверкая, лишь только при свете луны.
* * * Хрустнула ветка. Почти неслышно По сердцу моему ты прошел. Не спугнул мысли. Не задел струнки. Я не знаю, - ты был? Ты не был? Опоил мою душу небом, Острым счастьем изрезал руки, Ушел.
* * * Ночь на Ивана Купалу Я из верности выйду и, трогая камни ногою, Не оставив следа, я уйду от твоей доброты - Захлебнуться луной под соленою темной водою, Возродиться из пены морской и себя обрести. И рассеянным утром в лучах обновленного солнца Заискриться улыбкой, не чувствуя боли в груди, И не помнить о том, что она очень скоро вернется, И не ведать о том, что уже от нее не уйти.
* * * А где душа? - душа ушла за хлебом, Не оставляя никаких следов На легкой ткани девственного снега У перепутья белых облаков. А что же я? Стою в оконном свете, Грызу сухую корку тишины, Ловлю ладонью безмятежный ветер, Удивлена отсутствию души...
* * * потерянный звук многоточия пережитый кошмар непрощания вне любви вне пространства вне времени я в черных дырах неединения
|
