Алексей Пономарев Диплом 3 степени в номинации ╚Проза╩ V региональный литературный конкурс"Стилисты добра"   Г О Л О Д   Он шел вперед, загребая ногами опавшие листья. В Пенсильвании осень уже давно вступила в свои законные права, но ему было все равно. Теперь попытка избежать пожизненного заключения превратилась в стремление выжить. Власти и пресса растрезвонили о том, что он, Джек Лесерд, убил четырех человек. Вся полиция штата искала его с винчестерами и собаками. Для людей он был чем-то сверхъестественным и никому не могла прийти в голову мысль, что "язва общества" мог заблудиться в лесу. Джек шел. Прошло десять дней с тех пор, как он вошел в этот лес, думая, что старик дал ему правильное направление. Наверное, не стоило убивать его, но лесник сам виноват. Зачем он все время причмокивал губами? Джек долго терпел, но и терпение имеет свои границы. Он с неприкрытым наслаждением всадил нож в горло старому пердуну. Я ведь еще просил его угомониться, но не-е-е-т! Ему нужно было достать, доконать меня своими чертовыми губами. Теперь он лежит там, бледный, с засохшей кровью на горле и рубашке, а я плутаю здесь, среди бесконечных деревьев. Сначала все шло по плану, но то ли старик смухлевал, то ли сам Джек что-то перепутал, только на следующее утро он не вышел к шоссе, которое должно было привести его в Скрантон, а оттуда в Бингемтон, где уже была приготовлена машина. На третий день Джек начал беспокоиться, но панике не поддавался. Он знал, что если сбился с пути здесь, в лесу, в этом лесу, то шансы наткнуться на жилье или шоссе крайне малы. Карты нет, компаса нет и, самое главное, еды нет. Того, что удалось найти в доме у лесника, хватило на два дня, а дальше приходилось питаться сырыми перезрелыми ягодами и редкими грибами. Но вот воды хватало в избытке. Она струилась по всему лесу, низвергалась с небес, простаивала в водоемах и небольших озерах, помогала Джеку избежать обезвоживания и способствовала интенсивному развитию болезни в его теле. Хлипкие шалаши из мокрых веток не согревали и практически не спасали от дождя, который шел изо дня в день. Он продолжал идти, хотя силы покидали его. Но разве у Джека есть выбор? Полиция безусловно ищет его, однако ищет не там где надо. Если бы Джек узнал, что на границе с Канадой сейчас проходит собрание полицейских с двух штатов, он бы смеялся долго. В самом деле, какая там Канада? Ему бы выбраться отсюда, из этого проклятого леса. Интересно, где сейчас лучше: там, в теплой тюрьме, с бесплатной жрачкой и сотней охранников, или здесь, в сырости, холоде, без еды, но с шансом на свободу? Джек посмотрел на небо и, не увидев там ответа, пошел дальше. Начали собираться сумерки. Человек в поношенной куртке и хлопчатобумажных штанах принялся озираться вокруг, ища место для ночевки. Ему снился дом. Джек, семилетний карапуз, во дворе помогает родителям готовить барбекю. Мать замачивает свинину, отец жарит ее, а Джек ест. Он ест быстро, боясь, что мяса не хватит. Но вот наконец он насытился и теперь лежит в уютном гамаке и дремлет. Вдруг слышит вскрик и открывает глаза. Отец показывает пальцем на отвернувшуюся мать и что-то бормочет. Джек хочет подняться и посмотреть, что с матерью, но не может пошевелиться. Она медленно оборачивается и Джек видит, что это уже не его мать, а старый лесник с причмокивающими губами. В горле у него торчит нож. Но вот старик вынимает нож, открывая страшную рану, и идет к Джеку. Отец куда-то исчез, да и дома не видно. Вместо этого вокруг только лес, лес... Джек уже не в гамаке, а на голой земле под корнями огромного дуба. Они обхватывают тело мальчика, мешают встать и бежать от мертвого старика. Он все ближе и ближе. Джек кричит, глядя в невидящие глаза лесника, кричит, кричит и... просыпается. По крыше шалаша опять стучал дождь. Джек, в холодном поту, действительно лежал под корнями дуба. Но деревянные щупальца и не думали проявлять признаки жизни. Это были обыкновенные корни обыкновенного дуба. Это всего навсего кошмар, - с облегчением подумал Джек. - Восемь дней голодухи и лихорадка дают о себе знать. Неудивительно, что мне снится всякая дрянь. Он встал и вышел из шалаша. Сейчас примерно два часа ночи, но спать Джеку больше не хотелось. В небе не было ни одной звезды, и это свидетельствовало о том, что еще, по крайней мере, два дня леса Джерси Сити будут обильно пропитываться влагой. Джек схаркнул накопившиеся сопли в траву, потом раскидал шалаш и пошел.   *** - Ты все взяла, Ребекка? Да, папа. А ты, Дилан? Все о, кей! - Прекрасно! - сказал Стив и отправился в туалет. Закончив все дела в комнате уединения, он поднялся на второй этаж и постучал в красивую резную дверь. Оттуда донесся женский голос: - В чем дело? - Милая, мы можем опоздать на самолет. Ты не могла бы побыстрее? - Уже иду! ≈ дверь отворилась и в проеме показалась красивая женщина, в шикарном серебристом платье, облегающем ее изящную фигуру. Стив театрально зажмурился, будто ослепленный. Открыл глаза и снова закрыл их. Он, конечно, знал, что у него красивая жена, но чтобы настолько... - Дорогая, ты выглядишь превосходно. Беверли улыбнулась, довольная эффектом, и поцеловала мужа в губы. Нам надо ехать. - Да, да... Стив подхватил чемоданы и понес их к такси. Когда они уезжали, Стив оглянулся, чтобы в последний раз посмотреть на дом, дом в котором было все: и счастье, и горе. Дом, в котором он и Беверли прожили двенадцать лет. Дом, старый добрый дом. Родной дом. Последним, что видел Стив, была вертушка в виде мельницы, на крыше дома. Ее лопасти бешено вращались под напором ветра.   *** Джек наткнулся на ягодное место. Ягод было много, очень много и Джек вполне пользовался этой благосклонностью судьбы. Но он не заметил, что деревья постепенно куда-то исчезали, а на их месте был только мох и зелень. Только когда раздался чавкающий звук, Джек остановился. Его левая нога медленно погружалась в черную трясину. Джек резко отпрянул, оставив в зловещей массе ботинок. Чвяк! ≈ сказал он, прежде чем исчезнуть навсегда. Однако Джек начхал на него, пораженный положением, в котором оказался - вокруг было сплошное болото. Ягодная тропа дьявольским образом исчезла, и теперь Джек даже и не предполагал, куда ему идти. Он был один в этом лесу, в этом болоте и не знал, что делать дальше. Даже его верный спутник перестал литься на землю. Впереди виднелись деревья, но их обнадеживающие стволы находились далеко, там, где болото не имело власти. Сначала лес, теперь болото. Отлично. Просто отлично! Вдруг он закричал: - Долго ты еще будешь мучить меня? Ты чертов ублюдок! Или выпусти меня, или убей!!! Я не для того бежал из тюрьмы, чтобы заживо гнить в твоем паршивом чреве! По лесу прокатилось рокотание. Или ему это показалось? Где-то далеко закричала птица, в глубине леса завыл волк. Рядом кто-то зарычал. Джек дернулся, начал озираться вокруг. Опять рядом раздалось рычание и невидимая рука легла на плечо затравленного беглеца. Джек опять дернулся и побежал с криком ужаса. Побежал, не разбирая дороги, рискуя угодить в глубокую трясину. Бег, только бег может спасти его от леса и от того, кто рычит. Кто-то схватил Джека за ногу. Он потерял равновесие и полетел прямо на дерево, прямо на это дерево. Дерево! Значит я выбрался из болота. Зн... Тут Джек со всего маху въехал головой в твердую кору сосны и отключился. Сознание вернулось к нему уже под вечер, когда птица ночи почти закрыла землю своими черными крыльями. Опять шел дождь и видимо давно, судя по тому, что Джек промок насквозь. Он встал и встряхнулся, как собака. Нечаянно задев лоб, вскрикнул от боли: там красовалось последствие близкого знакомства с деревом. Джек удивился, как вообще его череп смог выдержать такое столкновение и не продемонстрировать свое содержимое. Подставив кровавую ссадину дождю, Джек почувствовал, как боль понемногу отступает. Дождь опять помог ему. Джек заметил, что дождь стал для него чем-то вроде друга, который помогает и поддерживает в трудные минуты. Когда ледяные капли с шумом ударялись о землю, создавалось впечатление, что лес живет. ЖИВЕТ. Нет дождя - нет шума. Нет шума - нет жизни. Нет жизни... - нет надежды. Только одиночество и страх. Страх перед лесом и его обитателями, страх перед чем-то неведомым, но имеющем огромную силу, страшную силу. Спасибо, за то, что ты есть, друг. Спасибо, за то, что ты есть друг, -шептал Джек, подставляя лицо под косые струйки воды. В эту ночь ему не снились кошмары.   *** Привет! - П... привет. Тебя зовут Джек, верно? - Да. А откуда ты знаешь? Как не знать. Ты ведь уже двадцать дней тут ходишь. Тогда кто ты? Я - твой старый друг. - Что-то не помню я таких друзей. - Но ведь это я, Чарли Хоган! Чарли Хоган? Это же тот паренек, которого я... Посмотри на меня! .. .этим летом... Поздоровайся со старым приятелем. ...обезглавил\\\\\ Джек открыл глаза - перед ним стоял труп Чарли Хогана. Черные сапоги, комбинезон, заляпанный кровью, шея...без головы. Голову Чарли держал в руках, и эта голова смотрела на Джека. И говорила...говорила... Джек закрыл глаза, через минуту он созерцал пустую поляну. Ярко светило солнце, щебетали птицы. В лесу стояло лето. Неужели я так долго спал? -ужаснулся Джек. Но тут он увидел, что на поляне полно ягод, грибов, апельсинов, жареных куриц... Интересно, откуда здесь курицы? - спросил у себя Джек. Однако он не стал утруждать себя раздумьями на эту тему и бросился к еде. - Наконец-то я наемся! - разносился крик беглеца по лесу. - Еда, боже, это еда! ...Джек проснулся. Осторожно сел и с опаской осмотрелся. Ни Чарли, ни поляны не было видно. Да, как бы не спятить в таких условиях. Джек встал, привычно встряхнулся и подумал, сколько же воды в нем сейчас. Прошло двадцать или тридцать дней, пока он в лесу, и все это время льет дождь. В последнее время Джек спит под открытым небом. Для постройки шалаша нет ни сил, ни желания. Эти пять дней Джек питается собственными соками. Все ягоды уже сгнили, все зверье впало в спячку. Вчера Джек попытался залезть на дерево и определить, в каком направлении находятся горы. Попытка не увенчалась успехом, так как под ногой сломалась ветка и Джек грохнулся с десяти метров на землю, в свою очередь, сломав левую руку. Тогда он потерял сознание и очнулся только сегодня с болью во всем теле. На перевязочный материал пошла часть брюк. Холод тут же вонзился в голые икры, но Джеку уже не обращал внимание на такие мелочи. В его голове крутились только мысли о еде. О барбекю! Любимое блюдо детства превратилось в ореол божества и безжалостно дразнило Джека. Все чаще у него случались галлюцинации - видение мертвых людей стало обычным явлением. Но Джек продолжал идти, несмотря ни на что. И вот сейчас он опять встал и быстро зашагал в дебри леса. Я выживу. Я обязан выжить, - думал он, пробиваясь через бурелом. Впереди показалось болото. Джек ускорил шаг, потому что услышал кваканье. Да, кваканье лягушек. Дождь на время приутих, и скользкие твари решили погреться на слабом ноябрьском солнышке. Джек начал подкрадываться к вероятному скоплению рептилий. Он не ошибся с выбором, увидев на кочке нескольких крупных лягушек. Все старательно соревновались друг с другом в пении и, видно, ничего не замечали вокруг. Вот он - мой шанс! -подумалось ему. В следующую секунду Джек животом упал на лягушачий квартет. Кваканье смолкло. Для надежности Джек еще немного полежал на кочке, потом посмотрел на лягушек и в изумлении открыл рот: все четыре были живы. Джек всего лишь оглушил лягушек, но они были живы, что подтверждали их белые животики, то поднимающиеся, то опускающиеся. Джек поспешно взял их за лапки и начал ударять головами о собственный ботинок. Только удостоверившись, что ни одна не сможет сбежать, он успокоился. К сожалению, со спичками был дефицит, поэтому Джек ел лягушек сырыми. Твердая пища вызвала спазмы в желудке и захотела тут же выбраться наружу. Но Джек зажал рот здоровой рукой и сглотнул отвратительную массу, немедленно запив это дело холодной водой, дабы желудок опять не начал свои капризы. Впервые в этом лесу, он кое-как наелся. Джек почувствовал, что его веки слипаются, и вскоре он спал, как убитый.   *** Проснулся Джек от удушающего зловония. Попытался поднять веки, но ничего не получилось: они будто склеились. Что еще за шутки? С великим трудом открыл глаза и осмотрел себя. Открывшийся пейзаж вовсе не радовал его. Джек встал и попытался счистить с себя собственную блевотину. Неподалеку виднелось озеро, туда Джек и направил свои стопы. Смывая с лица мерзкую субстанцию, он размышлял о случившемся. Видимо инцидент произошел, когда Джек сладко спал после съеденных накануне лягушек. Ему еще повезло, что он не захлебнулся. Очень повезло! Повезет тогда, когда я, наконец, выберусь из этого сволочного леска? Снова прокатилось глухое рокотание и совсем недалеко раздалось рычание. Джек понял, что лучше сдерживать свои эмоции. Он еще раз ополоснул лицо и поскакал по кочкам. Миновав болото, Джек вышел на открытое поле. Везде валялись пожелтевшие, сгнившие листья и снова шел дождь. Вдруг Джек услышал какой-то непривычный звук, доносившийся с другого конца поля. Звук...непривычный здесь, но почему-то знакомый. Звук из той, прошлой жизни. - Да ведь это же вертушка! - воскликнул человек. - Это чертова вертушка!!! Он побежал по полю изо всех сил, боясь, что лес задержит его и утащит в свои бесконечные лабиринты. Но чем ближе Джек подбегал к прекрасному звуку, тем быстрее развеивались все его страхи. Теперь лес снова стал лесом. И только когда Джек выбежал на дорогу, он в последний раз услышал рычание, на этот раз досадное, но ни менее страшное. Джек бежал по дороге, сквозь дождь, к звуку. Вот показалась вертушка в виде мельницы, которая спасла его. Джек мысленно поблагодарил ее и прибавил темпу. Откуда у человека со сломанной рукой и разбитым лбом взялось столько сил? Откуда у человека, голодающего почти месяц, появились силы для такого марафона? Джек не знал ответа, да и не стремился его узнать. Он просто бежал к дому, к человеческому пристанищу, и думал о барбекю. Логика Джека не принимала того, что этот дом может быть пуст и заброшен и что в таком случае еды ему не видать. Но Джек верил, что все должно быть хорошо и что скоро он будет наслаждаться сочным барбекю. Джек подбежал к двери и, отдышавшись, постучал в нее. Ему ответила тишина. Он постучал еще раз и еще. Дом упорно отвечал молчанием. Джек в отчаянии сел на корточки, обдумывая ситуацию. До города далеко, а здесь, если и ходят машины, то очень редко. Можно, конечно, пойти вдоль дороги и дней через пять набрести на какой-нибудь городок. Но нужно что-то есть, иначе он не дойдет. А ЕДИНСТВЕННАЯ ЕДА В ЛЕСУ! В лесу Лес и Тот Кто Рычит. - И уж в этот раз они сорвут банк, - прошептал Джек. - Обязательно сорвут. Где-то вдалеке прокатился рокот. Джек встрепенулся: "Ну нет, тебе не взять меня!" Вдруг что-то больно ударило его в голову, потом еще и еще. Начался град. Джек поднял с земли большой камень и кинул его в одно из окон. Раздался звон, и Джек, убрав палкой остатки стекла, пролез внутрь. Отряхнувшись от пыли, он огляделся. В комнате стоял полумрак, но и этого было достаточно, чтобы понять, что дом действительно заброшен. Снаружи молотил град, а здесь было сухо и пыльно. Кое-где еще стояла мебель, накрытая белыми простынями. Джек прошел дальше. Туалет без унитаза, абсолютно пустая кладовка и многое другое, пустое и безжизненное. Но вот Джек добрался до кухни. Там стоял холодильник и электрическая плита. Отыскав в углу завалявшуюся корку хлеба, Джек с голодным урчанием набросился на нее. Сзади появилась чья-то фигура...   *** Стив считал, что расстается с этим домом навсегда, но судьба рассудила иначе. Он должен был взять только куклу, которую Ребекка оставила здесь, и никак не ожидал, что встретит кого-либо. Но кто-либо сидел прямо здесь, на кухне, и Стивен решил действовать. - Эй, мистер! Что вы тут делаете? Это частная собственность, поэтому попрошу вас убраться отсюда, пока я не вызвал полицию. Джек не обращал внимания и продолжал поедать заплесневелую корку. Стив смутился. Потом подошел к незнакомцу и слегка толкнул его рукой. - Давай, иди отсюда. Джек сосредоточенно грыз корочку. Стив положил ему руку на плечо: - Придется применить силу! С этими словами он дернул Джека за шиворот. Тот резко обернулся и вцепился зубами в руку Стивена. Стив закричал, но не от боли, а от выражения лица Джека: звериный оскал и бешеные, горящие злобой и яростью, глаза. А Джек наслаждался теплой кровью. Джек ПИЛ человеческую кровь. Стивен оправился от первого шока и выдернул руку из этой пасти, оставив там приличный лоскут кожи. Волна боли захлестнула Стива, но все же он смог дотянуться до кочерги, стоящей в углу, и со всего размаху ударить по голове это чудовище в человеческой оболочке. Джек дернулся, но сознания не потерял и, совершив немыслимый с его травмами прыжок, опрокинул Стивена на пол и вцепился ему в нос. Нос быстро расстался со своим прежним хозяином и перекочевал в желудок Джека. Стив еще пытался защищаться, когда Джек вдарил его головой о холодильник. Почувствовав страшную боль, Стивен потерял сознание. Джек вытер кровь о рубашку. Голова гудела, сломанная рука беспрестанно ныла. Джек взглянул на тело его противника и улыбнулся. Он подошел к плите, включил духовку. Наконец-то я поем барбекю! Сочное барбекю!     Пожарник   - Джим! Эй, Джимми, ты где там? Джим Харстром встрепенулся. Только задремал, а его разбудили. - Харстром, отвечай! Голос доносился из портативной рации. Джим поднес трубку к уху: - Это я. - Наконец-то. Значит так, Харстром. Быстренько поезжай на Мэйн-стрит. В одном из домов произошло возгарание. - Понял, Бобби, уже еду, - сказал Джим и дал отбой. Через несколько секунд его пожарная машина мчалась по дороге, разрезая воздух протяжным воем сирены. Роберт не сказал номер дома. Значит пожар там должен быть сильным. По дыму можно прекрасно ориентироваться, и Роберт знал это, так же как и Джим. Харстром сделал крутой поворот. Он увидел черные клубни дыма, поднимающиеся столбом в воздух, и прибавил газу. Появились первые зеваки, бегущие к месту пожара. Многие из них улыбались и радовались. Будет ли им смешно, если они сами окажутся в такой ситуации? - задался вопросом Джимми. - Вряд ли. Еще один поворот, и он чуть не врезался в огромную толпу людей. Джим резко вдавил педаль тормоза к полу. Машину занесло, но каким-то образом никто не попал под колеса. Харстром вытер пот с лица и продолжал ехать более медленно, непрерывно сигналя. Впереди показалась пожарная машина, за ней еще одна, и еще... Ничего себе! ≈ подумал Джим. -Да тут не меньше пятнадцати машин! Горел жилой шестиэтажный дом. Огонь начал распространяться снизу и уже вырывался из окон четвертого этажа. Пожарники поливали водой пылающее здание, кто-то подключившись к пожарным кранам, а большинство используя резервы баков своих машин. Тут же мостились скорые. Джим выскочил из машины, подбежал к знакомому пожарнику: - Что случилось, Эд? - спросил он, стараясь перекричать царящий вокруг шум. - Замыкание... - успел сказать Эдди. Его перебил подбежавший Говард Майсон. - Джимми! Быстро беги к Бобу! Он слева от входа! Срочно!!! Договорив, Майсон побежал дальше. Харстром тоже побежал. В одной из горевших комнат раздался громкий хлопок. Телевизору капут! Он увидел Роберта, стоящего с топором в руках. На нем был огнеупорный костюм. Джим все понял. - Ты что так долго? - набросился на него Боб. - Дуй за костюмом вон к той машине и возвращайся. И прихвати огнетушитель и фонарь. - Там кто-то есть? - Да... - Роберт заглянул в глаза Джиму. - Маленькая девочка. Они вошли в эту баню, в это пекло. Огонь был везде: сверху, снизу, по бокам. Из-за дыма почти ничего не было видно - фонарь не мог справиться с его плотной завесой. - На каком она этаже? - спросил Джимми через микрофон, вмонтированный в костюм. - Предположительно на третьем... - Господи, Бобби, если это так, то она давно мертва. - Согласен. Но она могла сообразить подняться выше. - Тогда почему мы вошли сюда? - Могут быть выжившие. А теперь хватит трепаться, не расходуй кислород. Они осмотрели весь первый этаж. Харстром взглянул на часы: они затратили пять минут. Значит в запасе остается двадцать. Хватит на второй и третий этажи и возвращение на улицу. Иначе костюмы не выдержат. На втором этаже планировка была другая. Но пожарники быстро разобрались что и где. Здесь также никого не было. На третьей площадке Джим проговорил: - Это последний, Бобби. Потом придется спуститься и сменить нашу одежку. Тот кивнул. Они вошли в первую квартиру. Пот градом катился с Харстрома и уже чувствовалось легкое жжение ступней. Быстрее, Роберт, прошу тебя быстрее! - думал Джим. Он не сразу понял, что Роберт пытается что-то ему сказать. - Ты слышишь меня?! - Да, черт побери! - раздраженно ответил Джим. - Надо разделиться. Я закончу здесь, а ты иди в пятьдесят восьмую, хорошо? -спросил Роберт. Джим согласился. - Я перекрываю связь, потому что кислорода осталось слишком мало. Харстром подошел к двери. Она была заперта. Хорошо, что я взял топор у Боба. Размахнувшись, Джим опустил топор на дверь. Острое лезвие легко вошло в кленовую мякоть, образуя неровную дыру. Еще несколько ударов и Джим оказался внутри. Тут же рядом раздался взрыв и сотни искр полетели в разные стороны. Джим по инерции отшатнулся в сторону, его ноги за что-то зацепились и он, потеряв равновесие, упал на пол, больно ударившись головой. На секунду Джим потерял сознание, но тотчас вскочил. Жгло все тело. Вспомнил о времени... Осталось две минуты! Однако, Харстром не приминул посмотреть за что же он зацепился. Увидев, он побледнел и хотя кругом была страшная жара на мнгновение ему стало холодно. Перед ним лежал обгоревший труп. Вся его кожа сплавилась вместе с мясом, а остекленевшие глаза уставились на Джима. Судя по габаритам это был взрослый мужчина. Надо срочно спасать девочку! - такая мысль мелькнула в его сознании и сразу улетучилась. В голову стучалась другая: Твой огнеупорный костюм горит, задница! Если и дальше будешь мешкать, то станешь таким же как он! Джим кинул взгляд на труп. Что-то не так... Глаза! Они как будто осмысливают происходящее! А что если он жив?!!! Харстром вздрогнул. Ему показалось будто труп дернулся. Протянул руку, дотронулся до обгоревшего лица. Ничего. Ну и дурак! ≈ обозвал он сам себя. - Кретин! Джим встал и повернулся. Хотел сделать шаг, но что-то удерживало его ноги. Он оглянулся и... закричал от ужаса. Его держал обугленный мертвец, МЕРТВЕЦ, который не мог этого делать по всем законам природы. Однако он делал это, ухватившись цепкими пальцами за лодыжку пожарного. А вокруг полыхал огонь... Джимми пытался вырваться, но хватка у мертвого была железной. Костюм уже вовсю полыхал. Но такого не бывает! Не бывает! Сумасшествие какое-то! Сердце Харстрома бешено билось, в мозгу властвовала паника. - Бобби! - орал он. - Бобби, помоги!!! И вдруг вспомнил про топор. Поднял его над головой и со всей силы обрушил на череп мертвеца. Черепная коробка раскололась надвое, обнажая серый скользкий мозг с красными прожилками. Но рука продолжала держать ногу Джима. Тогда он рубанул по кисти. Та сразу же отделилась от основного тела, и Джим вместе с ней отбежал назад. Посмотрел на ее владельца и на этот раз завизжал. ТРУП МЕДЛЕННО ПОДНИМАЛСЯ НА НОГИ! Его голова походила на полураскрывшийся цветок, а из обрубка свисали мокрые хрящи и фонтаном вырывалась бурая кровь. Джим бросился в соседнюю комнату. Осмотрелся и понял, что попал в ловушку. Хотя... Видишь - окно. В дверном проходе появился черный силуэт. Недолго думая, Харстром подбежал к окну и выбил стекло своим телом. Падая спиной с третьего этажа, увидел черную руку, которая пыталась схватить его за лицо. Последнее, что запомнил Джим было ощущение сильного удара и хруст костей.   *** Он очнулся в палате. С трудом приподнял голову и тут же со стоном уронил. Боль жила в его теле. Джим скосил вниз глаза и увидел, что нога на перевязи. Хотел поднять левую руку, но она даже не шелохнулась. Что за чертовщина! -подумал Харстром и попробовал проделать то же самое с правой. Результат нулевой. - Сестра! - крикнул он срывающимся голосом. - Сестра! Вбежала молодая сиделка. У нее было красивое смуглое лицо. Под медецинским халатом явно просвечивал сиреневый джемпер. - Что случилось? - Она склонилась над ним. "Какой нежный голос," - подумал Харстром. - Скажите... - он взглянул на медкарточку, прикрепленную на груди. Джоан Хэкмон. И имя у нее красивое. - Скажите, Джоан, почему я не могу шевельнуться? - Не волнуйтесь, это временный паралич. Организм еще не оправился от болевого шока. Скоро вы будете бегать как конь. - Я буду ходить? - спросил Джим с легкой хрипотцой. - Ну конечно, - улыбнулась она. - Спасибо, Джоан, - Харстром тоже улыбнулся. - Спасибо огромное. - Ой, что вы, я всего лишь медсестра. - Джоан шутливо отмахнулась и ее щеки покрылись румянцем. - Кстати, вас там в приемной ждет друг. Пригласить его сюда? - Если можно. Она ушла. Вместо нее появился улыбающийся Говард Майсон. На нем была коричневая куртка и синие джинсы. В руках он держал поэлителеновый мешок, на котором была изображена пачка жевательной резинки. - Привет парашютистам! Как живешь? - Не двигаясь. - Тоже неплохо. Они поглядели друг на друга и рассмеялись. Говард подошел и сел на стул рядом с койкой, устроив пакет к себе на колени. - Я вот фруктов тебе принес, - он показал на мешок. - Ешь, поправляйся. - Спасибо, Говард. Мне сейчас очень нужны витамины. - Везунчик ты, Джимми. - Майсон посмотрел на Харстрома. - Я бы не сказал. - Не спорь. Ты мог спокойно сломать себе херебет или разбить голову. А ты не только жив, но и быстро идешь на поправку. Настоящий везунчик! - Ну... Может ты и прав. - Прав на все сто. Впрочем как всегда. - Да... - протянул Джимми. И вдруг осенило воспоминание. - Слушай, Говард, вы спасли ту девочку? Наверное Бобби нашел ее, да? Говард помрачнел и опустил голову. В душу постучалась Госпожа Тревога. - Что произошло? Говори, я выдержу. - Джим приподнял голову, несмотря на боль. - Говори, Майсон! - Он нашел ее. Она пряталась на чердаке, среди всякого хламья. Так Бобби сказал по рации. Еще он обнаружил там же две огромные бочки с бутаном. Они не были зарегестрированы и поэтому мы ничего не знали о них. А пожар уже добрался до шестого этажа и на чердаке было градусов девяносто, если не больше. От высокой температуры бутан сдетонировал и взорвался... - Говард отрешенно смотрел в окно. - Верхних трех этажей будто и не бывало. Взрывная волна была настолько сильной, что люди, стоящие внизу, падали на мостовую. И Роберт, и девочка превратились в пыль... Хоронить некого и нечего. Он замолчал. Голова Джима откинулась на подушку, обдумывая все сказанное. Бедняга Роберт! Пожертвовал собой, пытаясь спасти девочку, у которой он даже не знал имени, и погиб вместе с ней. Оба молчали: Говард, уставившись на свои ботинки, и Джим, рассматривающий белый потолок, возвышающийся над палатой. - Он был хорошим пожарником, - тихо произнес Майсон. Харстром добавил: - Он был настоящим пожарником, Говард. Запомни, настоящим] - Да, конечно. Дверь приоткрылась и появилось милое личико Джоан. Она улыбалась. - Мистер Майсон, ваше время вышло. - Еще минутку, хорошо? - Но только минутку. - Ладно. Дверь закрылась. Говард встал. - Ну мне пора. Напоследок хочу поинтересоваться: как ты умудрился выпасть в окно? Еще одна вспышка воспоминаний. Везде огонь, взрывающиеся телевизоры и... и ходячий мертвец. Джим почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. - Я-я... Я не помню. Забыл. - Неудивительно. Если бы я полежал без сознания пятнадцать дней, думаю тоже много бы чего позабывал. - Я не приходил в себя полмесяца?! - воскликнул Джим. - Да. - Майсон удивленно посмотрел на Харстрома. - Тебе разве не сказали? - Нет, пока еще нет. - Значит скажут. Все, я пошел. Зайду на неделе. Выздоравливай. Говард ушел. Джим Харстром сидел и читал книгу. Ходить он начал вчера, а двигаться вообще - два дня назад. Майсон пока не объявлялся, но должен был прийти со дня на день. Сегодня Джоан сказала, что если состояние Джима останется стабильным, то его переведут в общую палату. Наконец-то! Осточертело быть одному. Он старался забыть тот кошмарный эпизод на третьем этаже, однако образ нераскрывшегося цветка преследовал его по ночам. И каждый раз черный труп превращался в Роберта, в Бобби. И каждый раз Харстром рубил его топором, а тот настырно пытался встать. Он слышал байки о Черных Людях. Мол, они приходят к тем, кто кого-то предал. Но я никого не предавал. Хотя... Это было давно. Выпускник пожарной академии Джим Харстром ехал на свое первое "дело". В тот раз горела школа - недоглядели за давлением в котельной. Бах! Взрыв! Пожар! Семнадцать человек погибли сразу, многие скончались в больнице от ожогов. Погибла и та девочка... Кажется ее звали Эми. Джим мог спасти ребенка. Мог. Но не спас. Испугался, когда балка с потолка третьего этажа упала прямо перед ним. Он убежал, а вслед неслись крики девочки, горящей заживо... к| гг-. Джим оторвался от чтения и посмотрел на часы. Одинадцать часов, а он все не спит. Душновато здесь. Он подошел к окну и распахнул обе створки. В лицо ударило летней прохладой. Эта ночь выдалась темной, и хотя в небе светила полная луна, на земле балом правил мрак. Странно, - подумал Джимми. Он опять уселся на стул с книгой в руках, оставив окно открытым. Внезапно Харстром услышал шепот: "Джим, Джимми!" Прислушавшись, он понял, что шепот раздается из темноты за оконным проемом. Глаза пожарника выпучились, сердце застучало намного быстрей, пульс резко подскочил. Джиму Харстрому стало страшно. Джима Харстрома обуял ужас. Джим Харстром находился на девятом этаже центральной больницы и с улицы шептать ему никто не мог. Перед глазами в который раз промчался горящий дом, Роберт и он\ Может это была галлюцинация, видение или что там еще. Но это было слишком реально, и сейчас Джим решил, что в данной ситуации лучше всего тихо ретироваться. Он отложил книгу, осторожно встал и на цыпочках направился к выходу. - Джимми, Джимми, Джимми! - шепот становился все громче, постепенно переходя в крик. - ДЖИММИ! ДЖИММИИИ! ДЖИМММИИИИИ! Господи, пожалуйста, дай мне силы! Мои ноги еще слабы, я не могу быстро двигаться, а до двери, ох, как далеко! Пожалуйста, Господи, помоги мне! -молился Джим, медленно продвигаясь к желанному коричневому квадрату. (ДЖИМММИИИ! ДЖИММИИИИИ!) Он не хотел оглядываться, однако оглянулся и к его горлу подкатил комок. Ночь была темная, но фигура, висевшая за окном была не просто темной: она была черной. Харстром не сомневался, что незваный гость висел в воздухе, другого и быть не могло. - ДЖИММИИИ, НЕ УБЕГАЙ ОТ МЕНЯЯЯ! Фигура шагнула вперед, в помещение. Джим Харстром встал, как вкопанный, потому что узнал вошедшего. Это был Роберт. Тот самый, которого взрывом бутана разнесло в пыль, на молекулы и атомы. Тот самый Бобби, с которым Джим водил крепкую дружбу, а теперь между ними стоял барьер, расстоянием в вечность. Но он был здесь обугленный, кожа сплавилась с мясом, образуя тошнотворную мозаику из розового и черного. - МЫ ВСЕ ЗДЕСЬ, ДЖИММИ, ВСЕ ПРИШЛИ ПРОВЕДАТЬ ТЕБЯ, ДРУЖИЩЕ! Пришли? Скорее прилетели! Харстром захохотал. Захохотал и Роберт. А в палату влетали все новые и новые посетители, все обгоревшие, все мертвые] Джим продолжал смеяться, не обращая внимания на то, что мертвецы окружили его со всех сторон. Смех Джима Харстрома раздавался до тех пор, пока трупаки не начали вгрызаться в его плоть. Сначала он непонимающе глядел, потом закричал. В его крике перемешалось отчаяние с болью, ярость с беспомощностью, непонимание со слезами. - Черный Человек... он приходит каждый век! Он приходит каждый день, чтобы есть много людей!!! ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК! О СПАСИТЕ МЕНЯ ПАСХАЛЬНЫЕ ЗАЙЦЫ И СКАЗКИ ИЗ СКЛЕПА! Я ОТПЛАЧУ ВАМ ШОКОЛАДНЫМИ ЖЕЛЕЗКАМИ И ЖЕЛЕЗНЫМИ ШОКОЛАДКАМИ! Харстром нес околесицу, чувствуя опустошение и в душе, и в теле. Черные Люди стали вгрызаться в его мозг, в его естество. Последнее, что Джим запомнил в своей жизни было ощущение сильной боли, невыносимой пустоты и громкий стук в дверь. И лицо Эми, выплывшее из темноты... Джоан, услышав крики из палаты Харстрома, незамедлительно бросилась туда. Подбежав она постучалась: - Джим! Джим все в порядке? В ответ еще один страшный крик. Хэкмон услышала возню, чье-то урчание, и крики стихли. Раздалось громкое топанье. Да что там происходит? - Привет, Джоан! - по коридору шел Говард Майсон. - Привет! Слушай у Джима что-то странное происходит. - сообщила Джоан, стараясь скрыть страх. - Надо зайти посмотреть. - Правда? Ладно, сейчас проверим. Говард чуть-чуть приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Никого. Тогда он распахнул дверь, и они с Джоан прошли внутрь. Кровать застелена, на ней книга, раскрытая на середине. - Видишь на полу! - Джоан глазами показала на зеленый ковер. - Это что? Майсон сел на корточки и потер пальцами черноту на ковре. Выпрямился и с удивлением сказал: - Это пепел! Откуда он тут мог взяться? - Не знаю. И куда подевался Джимми? Не выпрыгнул же он снова, - она указала на открытое окно. - После этого он точно не жилец! Занавески колыхнулись от порыва ветра. Говард выглянул на улицу, уперев руки в подоконник. На всякий случай посмотрел вниз. Темновато сегодня для полнолуния-то, - отметил он про себя. Поднял глаза на луну. Что-то черное пересекло ее, что-то похожее на человека пролетело и тут же исчезло. И сколько Говард не всматривался он не увидел больше ничего. - Где он? Майсон обернулся: сзади стояла Джоан. Он совсем забыл про нее. - Не знаю. Даже не предполагаю. - Говард пожал плечами. - Иди скажи врачу, а я еще осмотрюсь. - Хорошо... Она осеклась. Молча указала на верхнюю простыню койки. В последнее время стояла жаркая погода и большинство пациентов спало без одеял. Джим Харстром был одним из этих пациентов. - Видишь? Говард кивнул. На простыне расплывалось кровавое пятно. С каждой секундой площадь его увеличивалась. Незаметно для себя Говард и Джоан подошли к койке, к красному пятну. Немного помедлив, Говард взялся за концы простыни и откинул ее. Джоан закричала. Нервный противный визг, который почти сразу оборвался: женщина упала на пол и забилась в истерике. У Говарда Майсона нервы оказались крепче. Много ночей ему будет сниться картина, представшая перед ними той летней ночью июля месяца. И сколько бы он не ходил к психиатрам со своей поседевшей шевелюрой, поседевшей не от старости, а от ужаса, от пережитого, поседевшей за один миг; он все равно будет видеть перед собой пустую оболочку Джима Харстрома. Одна кожа без мяса и костей, вместо глаз черные провалы. Рот замерший в последнем крике, вывалившийся язык... А под этой пустой кожей море крови! Джиму Харстрому удалось спрятаться от них под простыней. Говарду Майсону никуда не спрятаться от своих снов. Ни под простыней, ни в другом городе, ни в другой стране, нигде. Сам от себя не скроешься. Он тоже предавал. Час расплаты близок. И Черные Люди догонят его...   Преступление по-родственному.   I. Нет, мама, меня не мучает мигрень! И курю я совсем немного! Да. Да. Нет, Альберта не повысили. Они все еще помнят ту шутку с сигарой. И, наверное, долго будут помнить... Ладно. Хорошо. Ты тоже береги себя. Целую! Марта положила трубку. Подошел Себастьян и начал тереться о ее ноги. Марта взяла его на руки. Котик, мой хороший котик! Кот утвердительно мяукнул. Марта гладила его некоторое время, потом отпустила. Иди, иди, хитрюга! Кошак удалился. Марта поглядела на себя в зеркало и скривилась: Ну и чучело! Из зеркала глядело уставшее лицо, с кругами под глазами и растрепанными волосами. Немного подумав, Марта отправилась в ванну, помылась, тщательно промыла волосы. Вытершись большим махровым полотенцем, она расчесала волосы и припудрила лицо. Надела синюю блузку и юбку, достающую до колен. Побрызгавшись французскими духами, Марта еще раз критически оглядела себя в зеркало и на этот раз осталась довольна. Закрыв дом, Марта села в потрепанный "камаро" и выехала с подъездной дорожки. Оказавшись на центральной улице, "камаро" влился в тот неистовый поток машин, который объявлялся в Нью-Йорке в будние дни и способствовал образованию пробок. Наконец, Марта остановилась рядом с пятиэтажным зданием. Припарковав машину, она застучала каблучками по асфальту, направляясь к пятиэтажке. Вывеска у входа гласила: "Биржа труда". Марта зашла внутрь и тут же оказалась в большом зале, где уже выстроились вереницей люди. Негры, белые, узкоглазые, мулаты... Винегрет. Пристроившись в конец ближайшей очереди, Марта закрыла глаза, вспоминая разговор с матерью. Сколько приходится врать! Мужу Марты, Альберту Дживолкинс, точно не грозило повышение. Вчера он пришел домой, пьяный и сказал, что в компании "Музыкальные слова" стало одним сотрудником меньше. После этого Альберт рухнул на пол и захрапел. Марта уложила его на диван, в прихожей, а сама отправилась в их спальню, на втором этаже. Ей так и не удалось заснуть. Навязчивые мысли о том, что делать дальше, являлись плохим снотворным. Альберт был хорошим человеком, но плохим работником. Он часто отлучался из своего кабинета, не выполнял план, занимал телефонную линию для личных разговоров. Плюс ко всему его дурацкие шуточки. На приеме, в честь дня рождения их директора, Альберт предложил тому кубинскую сигару. Директор был большим любителем никотина и не отказался. Ну и что? Сигара-то была вовсе не сигарой, а петардой для розыгрышей, которая взорвалась прямо во рту у директора. Благо до этого инцидента Альберт сделал что-то важное для компании (и, кстати, получил премию) и поэтому ему не дали пинка под зад. Но злобу затаили. И теперь, видно, он опять набедокурил. Первый раз предупреждается, второй раз попрощаются. Вот с ним и попрощались. А Альберту, наверное, обидно стало, вот он и напился. Мадам! Марта вздрогнула и открыла глаза. Она уже стояла перед окошечком, за которым сидел и терпеливо ждал ее ответа маленький лысый человечек. В руках он вертел карандаш. Марта наклонилась к окошечку и мило улыбнулась. Я по поводу какой-нибудь работы. Сколько вам лет? Двадцать шесть. Образование? Закончила педагогический. Отлично. - Лысый человечек что-то записал в журнал, который лежал на столе. - Ваши адресные данные? Марта продиктовала адрес и телефон. Человечек заполнил кокой-то бюллетень и протянул его Марте. Не потеряйте его. Мы позвоним вам на этой неделе. Спасибо! - Марта была готова расцеловать этого делового лысого человечка. - Спасибо! Ерунда, мадам. Это моя работа. Марта выпорхнула из "Биржи труда" и заскочила в продуктовый магазин на противоположной стороне улицы. Она купила индейку, фрукты, ветчину, хорошее дорогое вино. Надо отметить такое событие! От подруг Марта слышала, что получить работу сразу очень трудно. Чаще всего тебя ставят на учет, и ты довольствуешься пособием по безработице. А тут... сразу! Когда Марта вернулась домой, Альберта уже не было. Пошел искать работу, - с улыбкой подумала женщина. Положив индейку на подоконник оттаивать, Марта приготовила салат из яблок, бананов и груш. Заправила все это йогуртом и поставила в холодильник. Сделала сандвичи с ветчиной, разложила их на большой тарелке. За всем этим Марта не заметила, что индейка уже оттаяла. Посыпав ее перцем и солью и облив соусом, Марта поставила индейку в духовку. Потроха достались Себастьяну. Альберт вернулся в начале четвертого. Индейка стояла на столе и дымила, как паровоз. Рядом красовалась бутылка белого вина в окружении тарелки с сандвичами и миски с салатом. Идиллию довершала Марта, в ее красном облегающем платье. Альберт посмотрел на нее и робко улыбнулся: Дорогая, ради чего такой роскошный ужин? Не забывай, что я уже больше не работаю в компании. Ты не работаешь, милый, а я скоро буду. Как это? - Альберт непонимающе уставился на жену. Да вот зашла сегодня в "Биржу труда" и получила, что просила. Это, конечно, хорошо... - Альберт почесал затылок. - Но мне как-то неудобно. Все-таки я мужчина и я должен приносить деньги в дом. Как-то неудобно. Альберт поник. Дурачок, это же на время! - Марта обняла мужа. - Пока ты не найдешь хорошую работу. Правда? Ну конечно! Ладно. Лицо Альберта посветлело. Он посмотрел на стол с ужином и сказал: Тогда подожди немного, я надену костюм. - Жду. День завершился великолепно. Они ели, шутили, смеялись, строили планы. Альберт обещал, что найдет работу, хорошую работу. Марта верила ему. Она знала, что Альберт выполняет свои обещания.   *** Марта ехала к школе, к которой привыкла за полгода. Она преподавала математику в старших классах и любила эту работу. Дела шли неплохо. Альберт нашел работу почти сразу после того вечера. Он устроился оформителем музыкальных дисков и получал за это намного больше, чем на предыдущей работе, в компании "Музыкальные слова". Несколько раз Альберт пытался уговорить Марту бросить работу, но она отказывалась. Марта поняла, что зарабатывать деньги, собственные деньги, очень приятное занятие. Ей достались два на редкость спокойных класса, где не было хулиганов и любителей попортить нервы. Теперь она с Альбертом каждый вечер ужинала в ресторане, и это не было накладно для их семейного бюджета. "Камаро" сменили на новенький "каддилак". Эти полгода являлись для них сплошной белой полосой. И отпуск Марта с Альбертом провели не у себя дома, а на пляжах Майами, во Флориде. Именно там Марта приподнесла мужу приятно шокирующую весть. Альби, я, похоже, беременна. Альберт поперхнулся коктейлем, который мирно потягивал до этого. - Что?! Я, кажется, беременна. Некоторое время Альберт молчал. Потом вскочил: Любимая, это же великолепно. Правда? - облегченно вздохнула Марта. - А я думала ты будешь сердиться. Сердиться?! На такое могут сердиться только самые последние твари! Альберт подхватил ее на руки и начал кружить по песку. Другие отдыхающие с любопытством глядели на странную пару. Альби, прекрати! Стыдно, люди смотрят! Ну и пусть смотрят! Им не понять! - Альберт уже кричал. - Я скоро стану папой! Скоро стану папой!!! Счастливая Марта радостно смеялась.   II Нет, мама, меня не мучает мигрень! Курить я бросила два месяца назад: надо думать о малыше. Да, Альберта опять повысили. Я тоже считаю, что хорошо. Больше не шутит. Нет, приехать не можем. Слишком много дел. Ладно. Хорошо. Ты тоже себя береги. Целую! Марта положила трубку. С тех пор, как мама узнала, что у них с Альбертом будет ребенок, она стала чаще звонить и надоедать своими вечными расспросами. Марта любила свою мать и отца, который уже шесть лет не мог говорить, но она выросла и попала в другой мир, не выпускающий ее из своих цепких объятий. Иногда Марта забывала, что у нее есть родители, старые, но родители, причем богатые. В свое время отец Марты купил половину акций какой-то компании, и впоследствии цена на них возросла в пять раз. Получив хорошие деньги, отец не остановился на достигнутом и построил небольшую гостиницу в Мэне. Скопив еще больше денег, он построил еще несколько гостиниц, и пошло, поехало. Скоро в Мэне, Нью-Йорке и Пенсильвании господствовала сеть гостиниц отца Марты и приносила семье хороший доход. Но как только Марта окончила колледж, родители прекратили снабжать ее деньгами. Теперь ты взрослая, дочь! Пора становиться самостоятельной и полагаться на свои силы. Вот что они сказали. Избалованная Марта была ошарашена таким заявлением и подумала, что это шутка. Но когда отец через несколько дней спросил, не подыскала ли она себе квартиру, Марта поняла, что они не шутили. Скоро она устроилась работать продавщицей, снимая однокомнатную квартиру. Позже познакомилась с Альбертом и почти сразу влюбилась в него. Его доброта, прямота и простодушие покорили ее, успевшую насмотреться на злых лицемерных людишек. Вскоре Альберт, нерешительный, застенчивый Альберт, сделал ей предложение. Она приняла его сразу, не ломаясь и не выпендриваясь, как любили делать многие подруги Марты. После свадьбы жизнь стала лучше. Альберт тогда еще работал в компании "Музыкальные слова" и содержал приличный дом, в котором они сейчас жили. Марта бросила свою работу, за которую платили гроши, и стала существовать за счет мужа. Альберту было намного проще в отношениях с родителями. Его мать, русская, эмигрировала в Америку перед самым началом второй мировой войны. Ее американский муж был призван в армию и погиб при высадке в Нормандии. Убитая горем, мать Альберта умерла, спустя несколько месяцев после его рождения. Весьма печальная история, но иногда Марте хотелось оказаться на месте Альберта. Иногда. Совсем нечасто.   *** Итак, класс, будем знакомиться! - Марта обвела взглядом новых подопечных. - Меня зовут Марта Дживолкинс (раздались смешки). Сейчас я буду называть вас по именам, а вы... Да знаем, знаем! - перебил ее широкоплечий детина с последней парты. Марта посмотрела на него уничтожающим взглядом. Во-первых, больше никогда не перебивай меня. Во-вторых, это не твое дело указывать мне. Про-о-стите-е-е, - протянул детина. - Но меня удивляет, почему вы перешли со мной на "ты"? Марта слегка смутилась. Потом ответила: Потому что я учитель, а ты... - Ты? ...ученик] И скажи свое имя, пожалуйста, - я возьму тебя на заметку! -Марта уже кипела. Дон Крейгер. Вот так. - Марта отметила фамилию в журнале. - Лучше не спорь со мной - себе дороже. Конечно, мэм. Марта принялась перечислять другие фамилии. Но атмосфера в классе стояла какая-то враждебная. Новый класс не принял Марту. Она понимала это. Будет тяжело. Сегодня Альберт пришел поздно ночью. Пьяный. Встревоженная Марта спросила, в чем дело. Альберт, сидя на диване, поведал, что к ним на студию пришел новенький и тут же стал давать "гениальные" идеи. И знаешь, что, Марта? - смеясь, говорил Альберт. - Меня сделали его помощником. Помощником. Да-а-а, это большая честь, мистер Хендрикс! Большая честь! Альберт уткнулся в колени Марты и зарыдал. Ну почему я такой неудачник? Почему?! Ты не неудачник, Альби, - успокаивала мужа Марта. - А этот новенький... плюнь на него. Все образуется. Все будет нормально. Альберт притих. Марта уложила его в постель и легла сама, но заснуть не смогла. Прямо как тогда! - подумалось ей.   *** Скоро Марта потеряла ребенка. В этом ей помог Дон Крейгер. Она так и не нашла с ним общего языка. Когда Марта объявила, что у Крейгера "неуд" по алгебре, он встал и спросил, серьезно ли это она. Марта ответила, что да, вполне серьезно. Крейгер сел на место, но она успела заметить недобрый огонек в его глазах. Тем же вечером Марта возвращалась домой, когда ее окликнул знакомый до боли голос. Миссис Дживолкинс! Да, Донатан? - Марта повернулась к Крейгеру. Рядом с ним стояло два таких же здоровых парня в кожаных куртках. Один из них помахивал массивной цепью. В душе Марты защекотало тревожное чувство. Но она и не думала подавать вида, что испугалась. Вы, кажется, вывели мне "неуд" за эту четверть. Да, и не кажется, а вывела. Я бы посоветовал вам изменить свое решение, - Крейгер и его дружки уже окружили Марту. Я не поняла, Донатан, что это за штучки? Я поставила оценку, которую ты заслужил. Сомневаюсь. Зря. А теперь пропусти меня. Марта попыталась пройти, но один из парней грубо толкнул ее. Она упала на мостовую. Время позднее и людей почти нет. Никто ей не поможет. Крейгер склонился над ней, в руке у него блеснуло лезвие ножа. Так что? Т-ты... Прекрати немедленно! - дрожащим голосом вскрикнула Марта. Слушай, тварь! - Крейгер приблизил свое лицо к лицу учительницы. - Отец обещал купить мне машину, если я более или менее хорошо закончу эту четверть. А твоя говенная оценка все перечеркнула. Поэтому в последний раз говорю - исправь ее. Пошел ты, козел! Тот, с цепью, ударил Марту ногой прямо в живот. Мой малыш!!! Марта вскочила и вцепилась ногтями парню в лицо. Скотина!!! Скотина дико заорал, а Марта почувствовала, как что-то теплое полилось ей на руки. Надеюсь, это твои глаза! Но тут ножом ударил Крейгер. Опять в живот. Марта согнулась от боли и медленно осела на асфальт. Из раны лилась кровь. Много крови. Марта услышала, как один из дружков Крейгера крикнул: Сматываемся! А тот, которому она вцепилась в лицо, орал про глаза. Наверное, про свои. Вдруг Марта услышала: Стой! А ну, стой! Она слышала, как дружки Крейгера ломанулись в сторону кинотеатра: один не очень уверенно, крича и всхлипывая. Крейгер пнул Марту напоследок и последовал за ними. Кто-то неизвестный пытался догнать их, но не смог. Потом Марта услышала: Потерпите, миссис, скорая уже едет. Спасиб... Марта потеряла сознание. ...В больнице сказали, что нож задел какие-то там важные органы, в результате чего зародыш погиб. Марта плакала, обняв Альберта, который примчался, как только узнал о происшедшем. Он пытался успокоить ее, говорил, что у них вся жизнь впереди и что она еще нарожает с десяток детей. Но Марта продолжала плакать. Ведь она уже создала для себя образ малыша, придумала ему имя. Он существовал для нее задолго до родов, и Марта успела полюбить его. Она провела в больнице несколько дней, принимая успокоительное и снотворное - по ночам она вскакивала, мучимая кошмарами. Марте снился Крейгер, и каждый раз он убивал ее ребенка. Распарывал ей живот, доставал оттуда младенца и втыкал ему в голову нож. Марта просыпалась с истошным криком, вся в поту. Донатана Крейгера не судили. Свидетелей преступления не было, если не считать того мужчины, который прибежал на помощь Марте. Но он не видел лиц нападавших и не смог опознать их. Никаких улик. На месте схватки была только кровь Марты и еще что-то желтое и неприятное. Следователи не стали выяснять, что это за дрянь. Но Марта знала. Она все-таки выдавила глаза тому ублюдку, который ударил ее ногой.   *** Вы хотите уйти? Да, я должна уйти. Иначе когда-нибудь не сдержусь и убью этого гада. Верджил Коп посмотрел на Марту. Все-таки это был он? Вы же знаете, что это был он. Да... Ладно, я выдам вам рекомендации. В школах всегда не хватает учителей, особенно... Я больше не буду работать педагогом. Это ваше дело, - раздраженно ответил Верджил, недовольный тем, что его перебили. Он сложил в стопку бумаги и протянул Марте. - А рекомендации все-таки возьмите. Выйдя за пределы школы, Марта взглянула на бумаги, которые ей выдал директор, подумала и принялась рвать их на длинные полосы. Потом подошла к мусорному бачку и выкинула туда ненужные уже рекомендации.   III Да, мама, мигрень меня очень даже беспокоит! В основном из-за денег. Альберт?!!! Этот... пьяница!!! Куда там, он только и делает, что целыми днями спит и пьет. Я? Подрабатываю служанкой у какой-то там богатой миссис. Слушай, мам, ты... Ты не дашь денег? Но почему? Что за дурацкие принципы?! Разве так обращаются со своими детьми?! Черт побери, мне нужны деньги, катастрофически! Да?! Ну и подавитесь тогда вашими купюрами!!! Марта бросила трубку. Подошел Себастьян и начал тереться о ее ноги. Марта пнула его: Пошел отсюда! Только жрешь и спишь и никакого от тебя толку! Кот с шипением удалился. Женщина посмотрела в зеркало: Ужас!!! Бледное осунувшееся лицо, несколько фингалов, которые ей вчера поставил Альберт, мешки под глазами. Марта долго смотрела в собственное отражение, потом сплюнула на грязный пол и пошла на второй этаж, в детскую. Опять Эндрю кричит. Наверное, хочет есть. Марта вошла в темную пыльную комнату и на цыпочках подкралась к старой разломанной колыбельке. Там лежала кукла - пластмассовый мальчик, весь укутанный пеленками. Его мертвые голубые глаза смотрели в потолок. Марта взяла его на руки, принялась укачивать. Успокойся, малыш! Не плачь. Хочешь кушать? Сейчас, мой маленький. Сумасшедшая женщина расстегнула несколько пуговиц на своей ночнушке и начала кормить куклу грудью, в которой не было и не могло быть молока.   *** Уже прошло полгода после несчастного случая с Мартой. И эти полгода были сплошной непроглядной черной полосой. Выяснилось, что у Марты никогда больше не будет детей. Нож задел много важного. Ночные кошмары, воспоминания того вечера и это известие доконали Марту: она начала медленно сходить с ума. Альберт пытался вернуть ее, вырвать из цепких пальцев шизофрении, но ничего не смог сделать. От безысходности он стал пить. Скоро его выгнали с работы, которую Альберт постоянно прогуливал, и муж Марты стал тем, кого в народе скромно называют алкашом. Семья Дживолкинс очень быстро разрушалась. ...Марта подошла к Альберту. Небритый и грязный, он только что вскрыл банку "Будвайзера" и собирался выпить ее, но, увидев Марту, положил банку на стол. - Ну что? Они не хотят давать денег. Альберт начал ходить туда-сюда по кухне. Большой рыжий таракан вылез на дверцу стенного шкафчика. Альберт придавил его кулаком и размазал по белой поверхности. Марта отвернулась и продолжала говорить. Знаешь, муженек, у меня появилась идея. Выкладывай. - Альберт все еще водил рукой по дверце шкафчика, как будто хотел втереть таракана внутрь. Давай ограбим моих родителей! Альберт прекратил свое занятие и посмотрел на Марту. Ты что?! А чем тебе не нравится? Ключи у меня есть, а мама сказала, что завтра они с отцом уезжают в Мэн на неделю. Там какие-то проблемы с парой гостиниц. Все обстоятельства нам на руку. - В глазах Марты появился огонек. Но Альберт все еще сомневался. Они же твои родители. К тому же деньги они могут держать в банке. Так если денег не будет, мы спокойно уйдем. Никакого риска. Альберт долго смотрел на нее. Потом сказал: Ты действительно сумасшедшая. Марта с ненавистью взглянула на него. Альберт сделал вид, что не заметил этого, и продолжал: Но твоя идея мне нравится, к тому же риска никакого. Значит, они завтра уезжают? Марта утвердительно кивнула головой. Тогда у меня есть время, чтобы попить пивка.   *** Земля была окутана сумерками. Марта и Альберт подошли к большому двухэтажному особняку, окруженному каменной оградой. В окнах -темнота. Альберт нагнулся к уху Марты: Ты ничего не говорила про ограду. Я подумала, что ты сможешь перелезть. В следующий раз думай вместе со мной, дура! Марта опустила голову и заплакала. Альберту стало неловко. Ну... Хватит! Не время. Ну... Ну прости меня, пожалуйста. Я... Это как-то нечаянно получилось. Альберт обнял жену. Она, давно отвыкшая от ласки, прижалась к нему, как собака к ногам хозяина. Так они простояли несколько минут. Наконец, Альберт сказал: Пора. Они, пригибаясь, побежали к ограде. Остановились возле нее, прислушались. Никого не слышно. Альберт подсадил Марту на руки, и она перевалилась через каменную кладку. Потом он сам начал подпрыгивать, стараясь зацепиться пальцами. Вдруг послышались шаги. Кто-то шел по тротуару, за углом, в направлении Альберта. Он стал прыгать выше и чаще. Вот он зацепился. Шаги все ближе. Альберт пытается подтянуться. Это не так-то просто с его обвисшими мышцами. Шаги уже бьют по ушам, как тамтамы. Наконец, Альберт подтягивается, перекидывает ноги через ограду. Из-за угла показалась нога. Альберт рухнул вниз, на землю, весь дрожа от волнения. Марта хотела что-то сказать, но он зажал ей рот рукой и прислушался. По ту сторону ограды прошел человек, напевая себе под нос незамысловатую мелодию. Вскоре его шаги затихли. Альберт перевел дух. Сердце его выскакивало из груди. Наконец, он успокоился и только тут заметил, что все еще зажимает рот Марты. Альберт убрал руку. Марта ничего не спрашивала - она прекрасно слышала эти шаги. Я боюсь, что меня увидят в моем доме! Альберт осматривался. Они с Мартой находились в большом красивом саду. Цветы различных сортов, несколько маленьких теплиц и деревья. Деревьев было много и все пушистые, с широкими развесистыми кронами, которые затеняли окружающее пространство. Мы в большом, большом шалаше, - подумалось Альберту. Марта ткнула его в бок: Что ты застрял? Альберт пошел дальше. Впереди забелела дверь к черному входу. Альберт подошел, достал ключи, которые ему доверила Марта, и открыл замок. Они вошли в темную прихожую. Альберт тут же пожалел, что они не догадались взять фонарь. Здесь было темно, а в глубине дома так вообще чернота. Видимо, придется включить свет или возвращаться сюда на следующую ночь. Альберт вспомнил неприятные ощущения, которые испытал, повиснув на ограде и слыша приближающиеся шаги, и содрогнулся. Нет уж, все будет сделано сегодня. Сзади раздался скрип и Альберт с Мартой погрузились в полную темноту. Раздался испуганный голос Марты: Ч-что это? Всего-навсего захлопнулась дверь. Ветер, наверное. Д-да? Ты уверен? Ты боишься, Марта? Не то что боюсь, но... Мне тут не нравится. Дом стал каким-то зловещим. Раньше он был не таким, я помню. Может, уйдем отсюда, Альберт? Плюнь на эти деньги. Нет, нет, нет! Не говори глупостей! Альберт старался говорить твердо, но это у него не очень получалось. Честно говоря, он и сам сейчас с удовольствием драпанул бы из этого неприветливого дома, но деньги... Он стал бы покупать хорошее пиво каждый день. Надо идти, Марта. Но мне страшно! Придется побороть свой страх: ты же не маленькая. - Но... Никаких "но"! Идем! - прикрикнул Альберт на жену. Марте пришлось повиноваться. На ощупь они пробрались в холл. Марта сказала, что там есть кладовка и, возможно, там есть фонарь. В кладовке действительно был фонарь, и не один, а целых семь. Альберт взял два. Нажал на кнопочку одного из них. Темноту прочертил прямой луч света. Отлично! Альберт отдал второй фонарь Марте, а сам начал осматривать обстановку. Прямо перед ними уходила вверх изогнутая лестница, покрытая красным ковром. На полу, около стен, стояли большие горшки с кактусами, фикусами и другими разновидностями домашних растений. Альберт стал подниматься по лестнице. Сзади пыхтела Марта.   *** ...Альберт толкнул дверь, и она плавно отошла в сторону. Супруги Дживолкинс зашли в кабинет отца Марты. Луч фонарика выхватил из темноты несколько картин, стол и полки, забитые книгами. Здесь было очень темно из-за тяжелых штор на окнах. Марта подошла и отдернула их. Стало лучше. Посмотри в столе, а я - за картинами, - сказал Альберт и принялся осторожно снимать холсты в тяжелых рамах. Марта выдвигала ящики стола, перебирала все, что там было. Не обнаружив ничего интересного, она начала смотреть книги. ...Они переворошили весь кабинет, но денег не нашли. Только бумаги и пыль. Черт побери! Твой папаша не дурак! - неистовствовал Альберт. Слушай, может они в другом месте спрятаны... - робко предположила Марта. И где, интересно?! Попробуй поищи тут! Такой домина! Год будешь искать! Что нибудь потеряли? - спросил низкий гавкающий голос. Альберт чуть в штаны не напустил от страха. Что это за голос? И чей это голос? В проеме двери стояла темная фигура. Альберт направил на нее дрожащий луч фонарика. Нечищеные ботинки, пыльные штаны, грязный изодранный пиджак... Луч дошел до лица... Альберт дико закричал. Ему вторила Марта. На них смотрело разложившееся лицо мертвеца. Гнилая желтая кожа в некоторых местах протерлась до кости, такой же желтой и отвратительной. На месте глаз зияли две пустых впадины. Из них сочилась какая-то жидкость. Надеюсь, это твои глаза! - вспомнилось Марте. Она попятилась назад и уткнулась во что-то вонючее. Медленно повернулась и встретилась лицом к лицу со вторым мертвецом. Он дыхнул на Марту смрадом и клацкнул зубами. Марта закричала, глядя в эту гнилую харю с остатками волос на желтом черепе. Вот челюсти раздвинулись, и Марта подумала, что сейчас она потеряет пол-лица. Но из глотки мертвяка донесся знакомый гавкающий голос: Разве ты не узнаешь маму? Марта оторопела. Мама?! Нет, этого не может быть! Мама жива, а эта, это... Ты забыла нас, дочка, но мы никогда не забываем о тебе. Мы же хорошие родители, правда, Фрэд? Конечно, милая! - отвечал отец Марты. - Конечно! Вдруг Марта вспомнила. Семь лет назад ей пришла телеграмма о смерти папы, а через год - о смерти мамы. Но Марта... Она восприняла это как должное. Она просто забыла об этом, забыла об этом, забылаобэтом, забылаобэтом...!!! И Марта увидела себя перед этим домом час назад. Он заколочен!!! Окна, двери, все заколочено досками, крест накрест. Дом менялся. На полу не было ковров, а на стенах висели газеты. Книжные полки надломились, и стало видно, что они прогнили. Но чего-то не хватает... Крика Альберта! Марта осмотрелась. Его нигде не было видно. И в голову женщины начала закрадываться мысль, что она пришла сюда одна. Одна в этом жутком месте! Одна среди мертвецов!! Одна!!! Марта закричала. Она кричала, а спереди и сзади к ней медленно приближались две мертвых фигуры, вытягивая вперед руки. Мы любим тебя, доченька! А внизу, около черного входа, лежала железная фомка, использованная в качестве ключей, и несколько выломанных досок.