Челябинский глобус. Титульная страницаИз нашей коллекции

  Литература

"Введение в дествоведение" - это не педагогическая литература; не трактат с тезисами о том, как воспитывать и учить. Это скорее трактат о том, как воспитываться и учиться. Учиться детству, которое давным-давно в нас утрачено.

Автор уже шестой год работает в Наробре (ласковое прозвище системы народного образования), и за это время успел убедиться в том, что детство - это все-таки великое счастье. Озорной учебник для взрослых "Введение в детствоведение" и создан для того, чтобы доказать эту позабытую истину.

Константин РУБИНСКИЙ
ВВЕДЕНИЕ В ДЕТСТВОВЕДЕНИЕ (фрагмент)

-->РЕБЕНОК МЕДИТИРУЕТ

"Да, конечно это у него чешутся зубки", - говорим мы, вытаскивая у ребенка изо рта огородный шланг для поливки цветов. "Должно быть, здорово они чешутся", - повторяем мы на следующий день, извлекая оттуда же папину правую гантелю. "Это прям зубная чесотка какая-то", - пожимаем мы плечами, вынимая оттуда немного позже свежесодранные клочки обоев.

Чешутся, чешутся. Но дело, конечно, не только в них. Когда у нас резался зуб мудрости, мы же не совали в рот всякое разное (или все остальные зубы - зубы глупости?) Кроме того, очень часты тенденции проглатывания ребенком соваемого. А это вовсе не значит, что у него чешется и в желудке.

"Ты что голодный?" Молоко, каша, булочка и тыквенное пюре. Пузо раздулось, как попа невезучего рыболова. Зачем он тогда еще закусывает свой завтрак свежим тапочком?

Он медитирует. Для него поглощение несъедобной еды есть один из бессознательно-религиозных обрядовых актов.

Один мой знакомый ребенок одного года от роду предавался следующей медитации: садился на берегу озера перед закатом с открытым ртом, омывал ноги в волне, недвижными зрачками глядел на краски солнца и при этом медленно и непрерывно ел песок. Великолепно, не правда ли? Другое дело, что его медитацию то и дело прерывали: он не успевал съесть даже горсть песка, как его засекали и шлепали за чрезмерную сакральность обряда.

Медитация ребенка есть глубокое познавательное общение с миром.

Взрослый человек медитирует (или молится), дабы установить связь с вневременным и/или внеземным. Ребенку незачем это делать - он и так пока почти не от мира сего (и не от времени). Поэтому ему необходимо, напротив, познать диалектику мира, в котором он очутился. И вот он медитирует откуда-то из своего бытия, активно пробуя на вкус наше бытие и приноравливаясь к нему.

Но это, повторяю, только в одном случае. В других случаях медитация имеет совершенно иной характер.

Весьма популярен тип медитации "На горшке". Полагаем, что по количеству затрачиваемого времени это самая раздражающая взрослых медитация.

Чего он там так долго сидит и даже не прилагает никаких выдыхательных усилий?

Не мешайте ему. Он общается с миром, в которым ему предстоит жить и какать еще очень-очень много лет. В том пространстве, откуда он возник, будьте покойны, каканья не существует. Дайте ему привыкнуть к миру, в котором есть такая забавная штука.

Медитация "Пускание слюней в тарелку" наводит на мысль, что дитя желает на первых порах смягчить для себя непривычность еды нового мира собственным органическим элементом.

Медитация "Медленно и с невозмутимым лицом писаю в памперс" - блестящий пример достижения полнейшей релаксации, гармонии и доверия к миру.

Самая распространенная медитация, придуманная, кстати, как ни странно, взрослыми, называется "Сосание соски".

Но есть и узкокультовые медитации, практикуемые только редкими, особенно одаренными на мистическом уровне детьми (еще раз напомним: для ребенка мистика - это все, что для нас уже является реальностью и наоборот). Таковы, например, акты "Задумчивое разрисовывание себя фломастером", "Исследование бяки", "Ловля падающего снега языком", "Страшное колочение по клавишам пианино", "Глубокомысленное обнимание холодильника" и др.

Очень часто бывает, что обычное для ребенка состояние плавно становится медитацией. Так, например, целенаправленный плач по инерции переходит в абстрактный, когда ребенок забывает конкретную тему плача. В этом случае, плач становится уже таинством под названием "Зачем вообще я попал в этот мир".

Некоторые медитации могут иметь для мира бессознательно-угрожающий характер. Типичная для этого разряда - медитация "Мучение кошки". Хотя адепт в это время находится в трансе и не помышляет причинить кому-то вред, его активное исследование одного из объектов мира чревато для последнего неприятными ощущениями. Впрочем, обычно объект выводит адепта из транса пронзительным звуковым сигналом.

Теорева. Самая ранняя медитация - сосание пальца в животе у мамы.

Д о к а з а т е л ь с т в о. В пространстве, из которого приходит ребенок, не существует осознания себя, как физического (и даже духовного) "Я". В этом пространстве все живое обитает в преддверии индивидуальности. Индивидуальность обретает себя при соединении клеток мамы и папы - именно тогда из сна (СОН - Сфера Общей Невинности) выделяется органически отдельное существо, чтобы начать свой путь в нашем мире. Ребенок у мамы в животе - это существо, нашедшее себя, впервые осознавшее себя, как индивидуальность, привыкающее к тому, что оно есть особо. И соответственно, ребенок начинает устанавливать контакт с миром, в котором ему предстоит обитать. Его палец - это самое близкое, что есть рядом с ним из другого мира (ибо все его тело, повторяем, это уже принадлежность нашего мира). И ребенок начинает общение с новым миром с себя самого, то есть медитирует, посасывая свой собственный палец. Теорева доказана.